После обеда позвонила мама и попросила меня приехать на дачу, намечался семейный ужин. Голос мамы был подозрительно радостен, и я сильнее приуныла. Ясно, что родители рады возвращению блудной дочери, и мне теперь предстоит весь вечер изображать смирение и ответную радость, чтобы их не расстраивать. Интересно, что им Дашка наплела, объясняя своё возвращение?
Сашка новость о том, что я эту ночь, скорее всего, проведу в отчем доме, воспринял без особого воодушевления, попытался намекнуть мне, что тогда заедет в «Чёртово логово», проверит, как там дела, трижды, прежде чем я начала возмущаться, повторил, что его просил об этом Генка, но меня это мало успокоило.
— Любитель стриптиза, — презрительно проговорила я и отключила телефон, не желая больше разговаривать с ним. Емельянов ещё пытался до меня дозвониться, чтобы объясниться или извиниться, но я с ним разговаривать не пожелала, и он подозрительно быстро угомонился, что меня расстроило. В общем, день выдался ужасным, и исправить это было нечем.
Приехав к родителям на дачу, я ещё от гаража уловила аппетитные запахи, а зайдя за угол дома, увидела отца у мангала. Для Даши у нас шашлык!
— Папа, я приехала, — сообщила я отцу, ненадолго прижавшись к его плечу, а когда он подставил мне щёку для поцелуя, приложилась к ней губами, как примерная дочь. — Где мама?
— В доме, выпытывает у Дашки подробности трагедии.
— А что за трагедия? — удивилась я.
Отец посмотрел на меня со значением.
— Она рассталась с женихом.
— Боже, — я лишь фыркнула, — у неё такая трагедия каждые полгода! Пора давно привыкнуть.
— Таня, — с лёгким укором проговорил отец, и я всё-таки почувствовала укол совести.
— Конечно, я не буду говорить об этом маме, — согласилась я.
— А Дашке уже сказала?
Я тут же встала в позу.
— Папа, ты бы слышал, чего она мне наговорила!
Отец крякнул, вздохнул, затем присел перед мангалом на корточки и принялся переворачивать шампура. А я глаза к голубому небу возвела. Ну почему я не могу промолчать, когда дело Дашки касается?
В доме родителей пахло сиренью. Здесь всегда пахло сиренью, круглый год. Мама обожала этот запах. Я привычно остановилась в дверях, втянула в себя цветочный аромат, чтобы внутренне осознать, что я в отчем доме, повесила сумку на крючок вешалки, и, стараясь не стучать по паркету каблуками, прошла в гостиную. Оглядела её, прислушиваясь, потом свернула в сторону кухни. Голоса матери и сестры слышались оттуда. Заглянула осторожно, и увидела, как мама гладит печальную Дашку по волосам. Мне, если честно, противно стало. Не подумайте, что это ревность или настоящая злость, просто я была больше, чем уверена, что Дашка если и страдает искренне, то большую половину своей печали она себе попросту надумала. Иногда она любит прикидываться несчастной, особенно перед предками. Те, как бы ни сердились на неё из-за нечастых звонков и отсутствия информации о её столичной жизни, глядя в её несчастные, полные скорби и осознания собственной вины, глаза, быстренько всё ей прощали, неприятности забывали, и заверяли, что дома её всегда ждут. Вот и дождались, как говорится. Она со всеми вещами явилась.
— Он говорил, что мы непременно поженимся, — шептала Дашка, размазывая слёзы по щекам. — Планы строил, а когда мы ездили отдыхать, представлял меня, как свою жену. А сам… сам… — Вот тут последовал выразительный всхлип, а я скрипнула зубами.
— Я всегда тебе говорила, что нужно быть более внимательной. Не доверять всем подряд.
— Ага. Как Танька, да?
Подойти и стукнуть её, что ли?
— Перестань. У вас с сестрой сейчас такой возраст, вы устраиваете свою личную жизнь. Ошибки и разочарования возможны.
— Мама, ты говоришь, как папа.
— Я говорю, как человек, который через это прошёл. Лучше расскажи, что ещё случилось у тебя. Таня сказала, что ты все вещи привезла. Тебя уволили?
— Я сама уволилась. Он сказал, что мне совершенно не зачем работать, он будет меня содержать.
— И ты поверила? — ахнула мама.
— Так он содержал! — воскликнула Дашка, но тут же тон сбавила и призналась: — Первые два месяца, а потом бросил меня, скотина! И я без работы, без денег, последние хозяйке отдала… Что мне было делать? Только возвращаться. — Дашка жалостливо всхлипнула.
— Ты могла бы позвонить, — неуверенно начала мама, а мне надоело стоять за углом, и я вошла на кухню. Вошла и кивнула, подтверждая мамины слова.
— Могла позвонить. Мы бы тебе перевод послали. Как не поступившей студентке.
Мама укоризненно взглянула, а Дашка поторопилась вытереть слёзы и зыркнула на меня в обиде.
— А ты и рада, да? Конечно, ты у нас теперь крутой специалист, тебя бандиты на работу нанимают!..
— Какие бандиты? — вскричала я и посмотрела на мать. — Мама, зачем ты ей рассказала?
— Я тебя хвалила.
— Заметно, — проворчала я. Включила электрический чайник и достала с полки свою любимую чашку с ромашками.
— Скажешь, что тебе не страшно с Филином работать? — снова влезла Дашка. — Мам, ты же мне сама про него рассказывала ужасы всякие.
— Никаких ужасов я про Филина не знаю, — воспротивилась мама, правда, довольно вяло. — И папа тоже. Знал бы, Филин бы сидел.
