— Иллюзорное телевидение практически вытеснило телевидение обычное. Благодаря кредитной программе с минимальной процентной ставкой банков-партнеров наш товар стал доступным даже для малообеспеченных слоев населения. Телевидение в Видениях в прошлом месяце добавило нам дополнительные шесть процентов роста. Предприятия, связанные с производством имплантатов для связи, также зафиксировали рост прибыли. А в четвертом квартале, когда на рынке появятся чипы связи, управляемые голосом, мы ожидаем как минимум удвоение прибыли. И это без учета тенденции устойчивого спроса на подключение к стационарным видеокамерам.
— Я думаю, с видеокамерами не стоит торопиться, — сказал Артемьев. — Эту опцию зарезервировали военные.
— Но в противном случае нишу займут конкуренты.
— У нас нет конкурентов, — отчетливо произнес Артемьев. — Назовите мне фирму, которая хотя бы отдаленно пытается сравниться с нами по технологиям, и завтра она свернет свою деятельность.
— Шеф, это не так просто, — сказал начальник юридического отдела. — У нас все-таки вроде как демократия в стране. Рыночная экономика, свободная конкуренция…
— Именно поэтому у нас и нет конкурентов. Мы в состоянии с завтрашнего дня уронить цену вчетверо. На любую позицию, чье производство основано на технологиях, разработанных нашей корпорацией. Немного найдется охотников проверить, сколько недель после этого продержится их бизнес. А разбирательство в антимонопольном комитете может затянуться на годы.
Совещанием Артемьев остался доволен. Корпорация работала как хорошо отлаженный и смазанный механизм. Конкуренты, если такие и были, не решались серьезно перебегать дорогу, скорее, таскали крошки со стола. Все остальные фирмы, работавшие в том же секторе рынка, предпочитали платить корпорации за лицензии и выполнять рекомендации. Их прибыли и так были неплохи. Весьма неплохи.
Когда все разошлись, Артемьев нажал кнопку вызова, и через пару секунд в комнату вошла секретарша.
— Да, шеф.
«А ей идут волчьи шкуры», — подумал Егор.
— Что у нас с очередью на прием?
— В приемной вас ожидает святоша из канцелярии патриарха, кажется, новенький, я его ни разу не видела, и председатель «Экологической лиги». Скоро должен подъехать премьер-министр, он звонил из машины.
Артемьев нажал клавишу, скрытую в панели стола, из-под которой тут же выползла консоль компьютерного терминала.
— Он звонил мне утром. Ну что же… давай, запускай попа. Если премьер не подъедет, запустишь эколога.
Набрав на клавиатуре нехитрую комбинацию, Артемьев преобразил свой кабинет в белоснежный храм из «Андрея Рублева» Тарковского.
На лице секретарши удивление сменилось настороженностью, когда ее шкуры начали превращаться в монашеское одеяние.
— Шеф, — осторожно выговорила Лена, когда Артемьев ввел в видение монахов, расписывающих стены образами святых. — Вы увлеклись религией?
— Религией увлекаются идиоты, — ответил Артемьев, продолжая настраивать видение. — Нормальный человек или верит в бога или нет. Ты сама в бога веришь?
— Ну… — неопределенно протянула Лена. — Я думаю… Он есть.
— Тогда чего ты так испугалась?
— Одно дело — я, другое дело — шеф. Ни за что не променяю мини на глухой платок. Разве что в видениях.
Артемьев оторвался от увлекательного занятия, молча посмотрел на секретаршу и изрек:
— Если шеф скажет надеть паранджу, твое дело — спросить, насколько черной она должна быть. А если надеешься соскочить — забудь об этом. Я запугаю всех твоих потенциальных работодателей, и тебе придется уговаривать меня взять тебя обратно.
— Может, нам стоит поговорить о прибавке? — вскинув брови, осторожно поинтересовалась Лена.
— И не мечтай.
— Я так и знала, — вздохнула она.
Секретарша вышла из кабинета, и Артемьев попытался мысленно «накрутить себя». С утра у него было хорошее настроение. Совсем неподходящее для разговоров с церковниками.
Представитель патриарха оказался высоким, тучным мужиком лет шестидесяти. Он был по обыкновению бородат и облачен в черную рясу.
«Действительно, новенький, — подумал Артемьев, одарив гостя оценивающим взглядом. — На борца похож».
— Здравствуйте, сын мой, — от дверей поздоровался священник.
— Здравствуйте. Только вы мне не отец, — не вставая с кресла, добродушно сказал Артемьев и широким жестом предложил гостю присесть на один из стульев, стоявших вокруг стола из струганых досок, почерневших от времени. — Проходите, присаживайтесь.
— Все мы дети Господа, — не подав и вида, что оскорблен таким приемом, подходя к столу, сказал священник.
— Вы уж точно не Господь, а я старше вас на два года. Так что при любых обстоятельствах мы не родственники.
— Как поживаете, господин Артемьев? — спросил священник, присаживаясь на стул.
— В общем и целом неплохо.
— В словах ваших я слышу неуемную гордыню, — с ходу начал атаку священник.
