— Я слышал, что чем невероятнее. В Видениях я могу организовать третью мировую войну, и все поверят, никто не поймет, что это фикция. А ты предлагаешь простенький спектакль, поселковую самодеятельность. Тебя раскусят через час. И вообще. Мне не нравится эта затея.
— То есть ты отказываешься? — уточнил премьер-министр.
— Точно.
— Ты не хочешь помочь людям сделать их жизнь лучше?
— Каждый имеет право сам испортить свою жизнь, — сказал Артемьев. — Мы и так помогаем людям сделать их мир лучше. Мы придумывали Видения для того, чтобы было меньше неудовлетворенности от жизни. Чтобы больше желаний у человека сбывалось. А какие разделы стали самыми популярными? Секс и насилие. Так пусть уж лучше в видениях, чем на улицах. Современные политики похожи на клоунов. Они, собственно, самой политикой и не занимаются. Так какая мне разница, какие из клоунов победят на выборах?
Иванов не стал давить на Артемьева. Правящая партия только на время является правящей. Однажды вектор сменится. Поэтому руководство ВИДЕНИЙ и не пойдет на сговор, он сразу сказал об этом президенту. Ссориться с такими влиятельными людьми не самый верный шаг в жизни. А возможно, они просто уже выбрали другую сторону.
За премьер-министром к Артемьеву пришел председатель «Экологической лиги».
— Здравствуйте, господин Артемьев.
— Здравствуйте, господин Поплавский.
— Пришло время, и мы с вами встретились.
— Вы фаталист?
— Я уверенный в своих поступках человек.
— Приятно слышать. Уважаю уверенных в себе людей. Присаживайтесь.
— Благодарю. А я уважаю людей сильных и успешных.
— Будем считать, что с комплементами покончено. Итак…
— Вы управляете самой большой корпорацией в России, и готов поспорить, что управляете очень успешно. По объему инвестиций в новые технологии и расширению производственных мощностей российский филиал вот уже четвертый год заметно опережает не только дочерние, но и материнскую, европейскую корпорацию. И в центральном офисе вам доверяют, дают практически неограниченную свободу действий. Сейчас вы планируете строительство еще двух центров по выпуску чипов и их программированию. В Танзании и Венесуэле. Вы уже вложили значительные суммы в согласование всех вопросов с местными чиновниками.
— Давайте я продолжу вашу мысль, — улыбнулся Артемьев. — Вы хотите сказать, что, если я не отслюнявлю вам пару миллионов европейских рублей, ваши безмозглые активисты замучают корпорацию ВИДЕНИЯ протестами?
— Двадцать миллионов, — уточнил Поплавский. — Борьба за экологию стоит очень дорого. А в остальном все верно.
— Вы не боитесь мне угрожать? — спросил Артемьев.
— Я включил генератор стирания. Никто ничего не разберет на вашей записи.
— Ну что же, — вздохнул Артемьев. — У меня есть выбор из пары десятков способов, как с вами разделаться. Я могу вас убить. Старомодно заказав синдикату киллеров или профессионалу-одиночке. Я могу дать команду отделу безопасности, и они инсценируют что-нибудь убедительно-правдоподобное. Могу открыть на вас журналистскую охоту и опубликовать много грязных аудиозаписей и фото. Не сегодня завтра, но вы проколетесь. Могу поговорить с президентом, и ваша шарашка навсегда прекратит работу в нашей стране как экстремистская. И мне плевать на то, что вас поддерживает госдеп США. А могу собственноручно выпустить вам кишки. Обычным столовым ножиком.
— А вы не боитесь мне угрожать?
— Вы же включили генератор стирания.
— Я же его и выключил.
— А я нет. В этой комнате невозможны никакие записи. Я собрал сведения об «Экологической лиге», еще когда вы только заявили о себе пикетированием фармацевтической фабрики в Дюссельдорфе. Я знаю, что вы зарабатываете на жизнь экологическим вымогательством и дела у вас идут совсем неплохо. Большинство ваших жертв предпочитают откупиться. А я не люблю быть жертвой.
— Акула бизнеса по определению не может быть жертвой. Именно поэтому, я думаю, мы с вами договоримся.
— Я не акула, я барракуда, — зло уточнил Артемьев. — Поэтому мы никогда не договоримся. Когда будете нас покидать, попросите у секретаря копию своего досье. Она передаст вам три чипа памяти. На досуге просмотрите их. Думаю, у вас сразу возникнет непреодолимое желание перевести тридцать миллионов евро в российский фонд по борьбе с онкологическими заболеваниями.
После разговора с Поплавским Артемьев сказал секретарше, чтобы в ближайшие сорок минут его не беспокоили. Он подошел к окну и с высоты семьдесят седьмого этажа посмотрел вниз, на город, который с каждым годом становился все более безликим. На него снизошло привычное чувство хозяина жизни. Все сегодняшние гости, от премьера до экологического вымогателя, пришли просить его что-то им дать. И принципиально, что в сущности они все просили одно и то же. Вот что важно.
