Получив тяжелым армейским ботинком в правое плечо, Женя слетел со стула на пол. Через секунду его запястья стянула пластиковая лента. Красотке тоже досталось. Ее опрокинули вместе со стулом, перевернули лицом вниз и зафиксировали руки за спиной раньше, чем она начала визжать.
Ребята работали быстро и красиво, через пять минут Женя ехал в микроавтобусе с затемненными стеклами и черным мешком на голове в компании пятерых крепких мужиков.
В следственном управлении ФСБ Женю допрашивал молоденький лейтенант с круглым лицом и пухлыми пальцами. На носу — очки в модной оправе; он был предельно вежлив и, казалось, даже доброжелателен. Это выглядело противоестественным, и Женя постоянно ждал подвоха.
— Желаете сделать заявление? — первым делом спросил лейтенант.
— Есть просьба. Посмотрите служебное удостоверение.
— Вы считаете, что оно вам чем-то поможет в той неприятной ситуации, в которую вы попали?
— Да нет. Просто мне будет спокойнее, если я буду знать, что вы в курсе о месте моей работы.
— Мы в курсе. Где и когда вы познакомились с Валентиной Румянцевой?
— В Видениях. Месяца два назад.
— В «Знакомствах»?
— Нет, в виртуальном баре для компьютерщиков.
— На чем же вы сошлись?
— На Видениях и сошлись. Я работаю на корпорацию, она… до сегодняшнего дня я вообще думал, что это он, очень неплохо разбиралась в железе и программах. Нам было о чем поговорить.
— Какую информацию вы передали Румянцевой?
— Никакой. Я купил у нее чип для Видений.
— Разве можно покупать чип для Видений с рук? Вам ли этого не знать?
— Меня интересовал не сам чип, а люди, которые мне его продали.
— Чем же они вас так заинтересовали?
— В мои служебные обязанности кроме прочего входит делать все возможное для поддержания в рабочем состоянии системы безопасности. Заполучить образец потенциально опасного устройства для анализа — большая удача для корпорации.
— Вы хотите сказать, что в баре были по службе?
— Именно.
— Кто вас послал?
— Никто. Я не успел доложить. Мне сделали интересное предложение, я счел, что это шанс выйти на группу хакеров. Доложить собирался после встречи.
— Неубедительно, — сказал лейтенант. — Вы сильно рисковали, отправляясь на встречу без санкции руководства. И без прикрытия.
— Согласен. Но я боялся упустить хороший шанс.
— Вы думаете, я в это поверю?
— А что вас смущает? — спросил Ковалев.
— То, что вы однажды уже привлекались к суду. И не за переход дороги в неположенном месте, а за участие в диверсии, приравненной к террористической акции в составе организованной группы.
— Не организованной, а самоорганизованной. И вместе со мной по делу прошли сто шестнадцать тысяч семьсот четыре человека. Диверсию нам приписал прокурор по команде федералов, а суд даже в мелком хулиганстве не обвинил. И я удивлен, почему нас не пытались обвинить в измене Родине.
— Ваш необдуманный, ребяческий поступок парализовал парализовал работу аналитического центра ФСБ на несколько месяцев.
— А с какой стати ФСБ слушает мои телефонные разговоры без решения суда? — спросил Женя. — И меня втройне это бесит, потому что я не преступник.
— В ваших разговорах были слова из особого списка, — отрезал лейтенант.
Два года назад в России произошел самый большой флешмоб в истории человечества. Двенадцатого декабря сто шестнадцать тысяч семьсот четыре человека весь день вставляли в свои телефонные разговоры слова: «президент», «переворот», «аллах», «взорвать», «заложники», «убить» и еще несколько десятков самых смачных слов из пресловутого черного списка. Зафиксировав эти слова, система слежения автоматически приходила в действие и записывала подозрительный разговор, который потом анализировали спецы. Больше сотни тысяч человек. Не менее двух десятков звонков каждый. Минимум два миллиона телефонных разговоров, которые нужно было проанализировать. С ходу не найдя в употреблении опасных слов логики, их приняли за хитрый код, проанализировали еще раз, уже с особой тщательностью. Затем, приняв во внимание огромное количество похожих разговоров, проанализировали потенциальную связь владельцев телефонов между собой и, предположив, что в этом отвлекающем внимание мусоре скрыто что-то действительно очень важное, перепроверили снова. Несколько месяцев ребятам было чем заняться.
— А завтра в ваш черный список попадет слово «хреново», — сказал Женя, — потому что кто-то решит, что слово «хреново» может иметь отношение к жизни в нашей стране, а следовательно, выражение недовольства этим и желание смены политического строя неконституционным путем.
— Зачем вы это сделали? — спросил лейтенант.
— Если слова из упомянутого вами списка запрещены законом, готов ответить перед судом. Но суд сказал, что эти слова произносить можно. Тогда какого черта?
— Вы прекрасно отдавали себе отчет и тем не менее продолжали действовать. Вы намеренно нанесли ущерб работоспособности Федеральной службы безопасности. Которая, между прочим, вас же и защищает. Поэтому повторяю вопрос. Вы думаете после этого, я поверю в ваше объяснение?
