Егор посмотрел Иванычу в глаза и понял, что тот для себя уже все решил. Решение об уходе было давно обдумано и вполне осознано. Он не мог, да и не хотел удерживать старого друга. Это его жизнь. И он сам решает, как ее прожить. А угроза жизни… Она есть всегда. И если кто-то решил, что ты должен умереть… От отвесно летящего кирпича бронежилет не спасает.
— Когда ты хочешь уйти?
— Вчера, — криво улыбнувшись, ответил инженер. — Я понимаю, что это невозможно. Двух месяцев тебе хватит, чтобы подобрать мне замену?
— Иваныч, я бы все же попросил тебя подумать еще раз. И все еще раз хорошенько взвесить. Не перебивай, я прекрасно тебя понимаю. На твоем месте я, наверное, поступил бы так же. Но я все же надеюсь, что ты передумаешь. Если хочешь — возьми отпуск. Насчет охраны не беспокойся, корпорация умеет охранять людей, чей вклад в ее развитие огромен. А замену… Я сейчас даже и не знаю, кого можно поставить на твое место. Но, думаю, подберем.
Яблочный пирог в этот день гости так и не попробовали. После разговора с Артемьевым Сергей Иванович сразу же уехал домой. Егор отправил с ним усиленную группу охраны. Он понимал, что это не имеет смысла, но для спокойствия старого друга готов сделать что угодно. Зять к этому времени вместе с очередной бутылкой переместился на веранду, а Егор проводил гостя до машины, после чего ушел в свой кабинет.
Закрыв за собой дверь, он снял пиджак, бросил его на большой пухлый кожаный диван, который купил на гонорар от первой рекламной статьи про Видения, а сам сел рядом. С уходом главного инженера для корпорации практически ничего не изменится. По большому счету, классных спецов на свете очень много. Взять дюжину лучших, устроить здоровую конкуренцию, положить хорошие премиальные, и ребята будут рвать анус на фашистский крест, стараясь занять освободившееся место. Дело было совсем не в профессионализме Сергея Ивановича. С его уходом из корпорации, а скорее всего, и отъездом из города Егор оставался совершенно один. Окончательно. С женой они так и не развелись, но она уже шестой год жила в Лондоне. Дочь жила в его доме, но своей жизнью, внуки тем более. Иваныч был для Егора тем самым огоньком, который давал почувствовать себя не просто грамотным руководителем, но и человеком. Обычным человеком, у которого могут быть друзья. С кем можно пожарить шашлыки и выпить вина, слетать на море отдохнуть. Да просто поговорить. При теперешнем положении Артемьева в обществе настоящего друга найти невозможно. Всегда будет присутствовать шлейф влиятельности. Настоящие друзья могли появиться только в прошлом, когда Егор был обычным человеком. Артемьев с ужасом подумал о том, сколько людей живет на свете, никому не веря. Даже жене и детям. Жена может строить планы на выгодный развод, дети — на наследство.
В голове Артемьева пропел тихий зуммер, кто-то вызывал его по каналу связи, встроенному в Видения. Через секунду система идентифицировала звонившего.
Артемьев ответил на вызов, и его кабинет преобразился.
Он сидел в корпорации, в комнате для переговоров, в удобном кресле с высокой спинкой. Напротив в точно таком же кресле — профессор Легостаев. В углу потрескивал камин, выложенный темно-красными и коричневыми изразцами. Массивная двенадцатирожковая люстра под потолком рассеивала приглушенный свет, создавая доверительную, почти интимную обстановку для беседы.
— Здравствуйте, профессор.
— Здравствуйте, Егор Сергеевич. Наверное, я не вовремя.
— Как может быть не вовремя врач, если он приходит по делу, — сказал Артемьев. — Ведь вы по делу?
Профессор в жизни и в Видениях всегда выглядел безупречно. Его чисто выбритое лицо, белоснежный халат, седая голова и добрые проницательные глаза располагали к доверию.
— Сегодня утром к нам поступил шестилетний мальчик. Дима Антонов. У него больная печень. Очень тяжелый случай, необходима срочная пересадка. Но у нас нет подходящего материала. Материал есть в клинике Штутгарта. Я уже созвонился с профессором Крафтом. Но, как вы понимаете, мне никто не позволит потратить бюджетные средства, предназначенные для операций, на чартер в Германию, оплату счетов за гостиницу для матери ребенка, двухнедельное пребывание мальчика в клинике.
— И правильно сделают, — сказал Артемьев. — Разумнее сделать на эти деньги пару операций в вашей клинике.
— Я с этим полностью согласен. Нельзя спасать одну жизнь за счет двух других. У родителей мальчика суммы, необходимой на лечение, к сожалению, нет, и я…
— И вы опять правильно поступили, что обратились ко мне, — перебил профессора Артемьев. — Сколько необходимо перечислить и на какой счет?
— Сто шестнадцать тысяч евро, Штутгартский филиал Дойчебанка. Номер сейчас перешлю.
— Я сейчас же свяжусь с финансовым отделом и отдам поручение о переводе. Звоните в аэропорт, договаривайтесь о перелете. Счет также переправьте мне в офис.
— Спасибо, Егор Сергеевич. Бог не забудет про вас.
— Мне плевать, что помнит Бог, а что нет, — сказал Артемьев. — Тем более что у него очень странная память. Я всего лишь делаю то, что могу и что считаю правильным.
