— А что я могу сказать? Разрез сделан правильно, аппендикс удален грамотно. И зашил, как учили. На этом этапе добавить нечего. Нужно отследить в динамике. Современнее, конечно, было бы провести операцию при помощи лапароскопа. Как минимум это было бы эстетичнее. Но и по старинке тоже все прошло неплохо.
— Профессор, я вас спросил о Видениях.
— Ах, о Видениях… По-моему, великолепно. Знаете, я поначалу даже немного растерялся. Настолько все реалистично выглядело.
— Вот так вот, друзья, — вступил в разговор профессор Елизаров. — Скоро любой студентишка сможет пороть животы не хуже академика.
— Резать и зашивать не самое главное, как мне кажется, — вмешался Артемьев. — Главное не отрезать лишнее. И если потребуется, вовремя подсказать.
— За этим мы проследим. Зато как поднимется цена на услуги, если пациент будет знать, что фактически работу хирурга контролирует академик.
Егор обреченно почувствовал, что его опять обманули. Находясь в своем кабинете, опытный хирург может за один день проконтролировать работу и помочь советом в десятке операционных, разбросанных по всей стране, даже в медвежьих углах. Черт возьми, они всего лишь на секунду задумались о благе для человечества и тут же перевели разговор на тему: как много они смогут на этом заработать. Не сколько жизней спасут, а сколько заработают. Ну почему в этом мире все не так, как надо? Врач, учитель, полицейский… они должны быть святыми. А по жизни? Большинство из них примитивные, ненасытные рэкетиры. Почему-то уверовавшие в свою безнаказанность.
После демонстрации Артемьев поднялся в свой офис. Там он просидел до самого вечера, сказав секретарше, что его ни для кого нет. Даже для президента корпорации. Лена рискнула побеспокоить шефа около пяти вечера.
— Заходи, — сказал Егор, продолжая сидеть в кресле, глядя на город в огромное окно.
— Шеф, уже пять. Готова поспорить, вы сегодня ничего не ели.
— Как-то не срослось, — не оборачиваясь, задумчиво сказал Егор. — Да и не хочется чего-то.
— Я принесла для вас отбивную с квашеной капустой.
Артемьев развернулся в кресле. На его столе стоял поднос, на нем тарелка с дымящимся куском мяса, капустой и берестяное лукошко с хлебом. Увидев это великолепие, Егор почувствовал, что все-таки голоден.
— Соври, что сама приготовила, — попросил Артемьев.
— Конечно сама, — улыбнулась Лена. — У меня же плита в шкафчике. А у вас в холодильнике есть водка.
— Я так плохо выгляжу?
— Шеф, вы всегда выглядите шикарно. А сейчас вы просто очень задумчивый. Я знаю, что бывает, когда вы такой задумчивый, поэтому мне показалось что «сто пятьдесят и капустка» будут в самый раз. А что может быть лучше, если к этому добавить отбивную?
— Как тебе всегда удается настолько точно угадывать мои желания? — спросил Артемьев.
— Я секретарь в четвертом поколении, шеф, — улыбнулась Лена. — А это пострашнее, чем потомственная ведьма.
После позднего обеда Артемьев снова долго сидел в кресле и смотрел в окно на вечерний город. Скоро начали сгущаться сумерки, в окнах загорались огни. На дорогах рассасывались пробки. Артемьева, что называется, накрыло. Он не мог отвязаться от терзавших мыслей. Он потерял уверенность в себе. В том, что делает. Хотя что он делает? Он делает деньги. Когда делаешь деньги, не стоит задумываться над вопросом «а что ты делаешь». Иначе ничего не получится.
Тряхнув головой, Егор развернулся в кресле спиной к окну, активировал Видения и продолжил просмотр модулей, разработанных мелкими конкурентами корпорации, тем самым надеясь отвлечься от депрессии.
Под нажимом антимонопольного комитета корпорация была вынуждена допустить на рынок видений и другие компании. По замыслу правительства, это должно было стабилизировать цены, а здоровая конкуренция — положительно сказаться на качестве конечного продукта. К слову сказать, иногда у частников попадались небезынтересные экземпляры, но в основной массе это никак не сказывалось на рынке. Разве можно было конкурировать с таким монстром, как корпорация ВИДЕНИЯ? Тем более что злые языки поговаривали, мол, все фирмы, которые работают с ВИДЕНИЯМИ, через подставных лиц принадлежат руководителям корпорации. Это не просто приносило дополнительную прибыль. У сторонних фирм была еще одна миссия. Они охватывали темы, касаться которых напрямую корпорации было не с руки. Жесткое порно, садизм, убийства с особым усердием и прочие извращения. По закону все это было не запрещено, и терять хороший кусок пирога никому не хотелось. Да и народу опять-таки нужно было давать отдушину. С первых месяцев появления на рынке Видения выступали в роли предохранительного клапана на паровом котле. Даже самые оголтелые критики вынуждены были признать: с появлением Видений кривая особо тяжких преступлений и кривая оппозиционного возмущения резко поползли вниз. Так что благодаря принципу «все, что не запрещено, — разрешено» на свет появились самые причудливые видения.
