Небольшой штришок уровня и масштабности принятия решения по созданию онкорадиологической службы в Челябинске. 1995 год. Разговоры о покупке ускорителя для онкодиспансера вступили в реальную фазу. Губернатор дал добро. И мы под руководством вице-губернатора Николая Родионовича Суденкова и Владимира Борисовича Макарова небольшой группой отбыли в Гамбург для переговоров по покупке линейных ускорителей. Переговоры шли достаточно трудно. Немцы старались нам предложить устаревшие модели ускорителей, компьютерного томографа. Мы упирались. В итоге решили дать паузу, и состоялся разговор с главой администрации Вадимом Павловичем Соловьевым. Мы стояли за дверями. Николай Родионович вел переговоры с ним. Потом выходит: «Доктор, заходи». Не министр, не вице-губернатор, а я — врач-клиницист, заведующий отделением. Слышу в трубке: «Ну что, что вы там уперлись?» Дальше несколько нецензурных выражений. Я сказал: «Предлагают модели устаревшие. Это день сегодняшний. Но на завтра перспективы нет. Нам бы хотелось все-таки купить что-то перспективное». «Ручаешься?» Я ответил: «Ручаюсь». «Сколько нужно сверху?» «То, что нам предлагают, стоит 4,5 миллиона. Для нашей задачи нужно 6,5». «Подписывайте. Дай трубку Родионовичу». Передаю трубку Суденкову. Слышу разговор, откуда взять 2 миллиона, дальше тирада, что не твое дело, мы не уебину строим, а настоящий современный центр. Вы знаете, получилось: и деньги были выделены, и ускорители честью и правдой отработали у нас почти 20 лет.
С этой же поездкой связан еще вот такой момент. У Владимира Борисовича Макарова, начальника управления здравоохранения, 1 мая 1945 года в окрестностях Гамбурга погиб отец. Естественно, что пришла похоронка. Больше никаких вестей, деталей не было. И по сути, без большой надежды мы обратились к принимающей нас стороне, фирме Schering. Ребята созвонились с управлением кладбищами. Все-таки немецкий орднунг — это немецкий орднунг. В компьютере после небольшого времени, может быть, где-то в пределах часа поиска, сказали, что «да, Борис Макаров, младший лейтенант, похоронен на таком-то кладбище, в таком-то квартале, но, извините, в братской могиле». Мы приехали на это кладбище, все по-немецки ухожено, все аккуратненько, действительно, есть братская могила, действительно, на плите выбито «Младший лейтенант Борис Макаров». Очень тронула забота, очень тронуло то, что даже в Гамбурге, который никогда не был в составе ГДР, вот так сохранена память о наших солдатах, которые воевали во Вторую мировую войну уже на чужой территории, на территории Германии и гибли там. Очень интересно, очень поучительно. Можем ли мы похвастаться чем-то подобным?
Голландия. 1991 год. Первый вечер
В 1991 году осенью во второй половине сентября состоялась первая серьезная поездка на учебу в Западную Европу, а именно в Голландию на фирму Nucletron, аппараты которой были последним подарком здравоохранению Союза от союзного Минздрава. Надо сказать, что очень прорывная была покупка, масштабная, перспективная, сделанная, кстати, в результате сотрудничества чиновников и специалистов. Минздрав послушал мнения грамотных специалистов-радиологов и пошел на беспрецедентную покупку пяти аппаратов для радиохирургии «Микроселектрон LDR» и 12 аппаратов «Селектрон LDR». Кстати, это, на мой взгляд, беспримерно эффективный метод масштабного закупа, который не был учтен при формировании федеральной программы «Онкология». Спецификация составлялась грамотными специалистами, которые имели представление о том, что нужно покупать. Позже, когда закупки стали производиться фрагментарно, смешно было слушать, что каждая больница знает свои условия, знает свои особенности. Какие могут быть особенности, различия в лечении рака легкого в Мурманске, в Челябинске или в Волгограде? Какую спецификацию может составить специалист, который всю жизнь работал на технике, отстающей на 2–3 поколения от того, что представляется покупать. Программа с Nucletron была, по-моему, по-настоящему компетентна и антикоррупционна. Кстати, отслеживать коррупционные связи людей, которые заключали этот контракт (а их было немного), было значительно проще, если бы это было разбросано по всему Советскому Союзу. Так вот был осуществлен закуп. И группа специалистов, которые были определены для работы на этой технике, была направлена на учебу в Голландию. Приехали все синхронно, все вместе. Учились одним классом, по одним программам. Кстати, научные человеческие контакты сохранились до сих пор. Учеба была очень добротная: не могла ни фирма схалтурить, ни мы. Учились по совести. И были минуты некоего отдыха.
