Любой из нас, кто бывает в Москве, наверное, знает эту одну из самых ярких, может быть, самую яркую и красивую станцию метро «Новослободская» (Кольцевая). Со строительством этой станции связана очень интересная, достаточно трогательная история, характеризирующая отношение к метро и духовный настрой наших людей в годы войны. Витражи этой станции были сделаны в Ленинграде и вывезены оттуда уже в блокадном 1942 году по Дороге жизни через лед Ладожского озера, помещены на место. А автор этой красоты умер от голода в блокадном Ленинграде в следующем 1943 году. Поэтому, проезжая через эту яркую, праздничную станцию, любуясь ее яркими, солнечными витражами, вспоминайте, как их везли холодными ночами через Ладожское озеро, может быть, вместо блокадных детей, стариков, может быть, вместо раненых вывозили, чтобы украсить наше метро. Давайте помнить автора этой красоты, который умер в холодной зимней ленинградской квартире в блокадном 1943 году. Станция метро «Новослободская». Связь времен.
Озерск. Курчатов
Дом Игоря Васильевича, костюм, посуда — все это несет на себе теплоту человека, который здесь жил и работал. Особенно меня поразил стол для заседаний, который построен в виде таких своеобразных уступов. Оказывается, сделано вот для чего. Часто в совещаниях принимали участие люди, очень доверенные, облеченные высоким доверием, но из разных сфер. И каждый из них работал с секретными документами, которые даже столь высокопоставленный коллега видеть не мог и не имел права. Именно поэтому были организованы уступы, когда все смотрели на председателя, сидя рядом, но сосед не видел и не мог видеть, что находится в бумагах и записях у его коллеги, сидящего рядом или впереди, или сзади.
Аналогичные вещи я видел в доме-музее Сергея Павловича Королева, который расположен недалеко от нынешнего ВДНХ, недалеко от Музея космонавтики. Дом тоже поражает своей функциональностью. Участок, может быть, два гектара, не больше, даже, может быть, меньше, был расположен недалеко от предприятия, на котором создавались ракеты и спутники Королева. Когда он уже стал известен, стал генеральным конструктором, по-моему, даже после пуска Гагарина, ему было предложена дача в Подмосковье, квартира, как положено, на проспекте Мира, но он попросил этот участок для дачи, чтобы совмещать и дачу, куда не было времени ездить, и квартирные условия, и жилье рядом с работой — буквально в пяти минутах на машине. Все это было сделано. Небольшой двухэтажный домик, квадратов максимум 150–200 в двух этажах. На первом этаже все в пределах вытянутой руки: маленькая прихожая, маленькая кухня с холодильником «ЗИЛ», затем небольшой коридорчик справа от него, зальчик с камином, на котором стоит кинопроектор, слева вроде небольшая столовая. Все это разделено раздвижными дубовыми дверями-стенками, если их раскрыть, образовывалась достаточно длинная комната с двумя стеклянными фонарями по концам. Разворачивался раскладной стол, и за столом могло уместиться, наверное, человек 25–30. Обращает на себя внимание то, что мебель и посуда абсолютно разнородные, как говорят, Сергей Павлович, по непонятным причинам, любил покупать мебель и посуду в комиссионках. Поэтому тарелки, чашки, фужеры, мебель, стулья весьма разнородны. Непонятно, по каким принципам он их покупал, нельзя сказать, что это какие-то антикварные произведения, свидетельство какого-то стиля. Понятно, что недостатка в деньгах у него тоже не было. Видимо, попал под настроение, что понравилось, что соответствовало его настроению сегодня.
Относительно кинопроектора, который стоял на каминной стенке, существует вот какая история. Сергей Павлович очень любил кино. Телевидение тогда было, мягко говоря, скромное и убогое. В кинотеатры он ходить не мог. Несколько его походов с охраной, когда почти всех зрителей выгоняли из зала кинотеатра, его очень раздражали, и он отказался от походов в кинотеатры. Но просил, чтобы ему из Госфильма привозили пленки свежих или любимых его фильмов вот сюда. И здесь он смотрел кино, часто в кругу друзей. Там часто бывали Гагарин, Леонов, другие наши космонавты.
