Много идет из детства, много идет из юношества. Редко встречаясь с человеком из юношества, находишь его так же интересным и близким, как и тогда… Тогда мы формируемся как люди, формируются наши симпатии, антипатии, определяются типажи людей, с которыми нам близко, понятно, и неприятные типажи. Вот одним из таких ярких персонажей был Игорь Хайденко, который пришел к нам в класс после 8-го. Это была 31-я физико-математическая школа. Сразу хочу сказать, что в области специальных предметов он был, безусловно, сильнее всех нас, вместе взятых. Такой своеобразный мальчик, скорее, интроверт. Но мы с ним достаточно близко сдружились, и 9-10-е классы провели рядом за одной партой. Игорь очень интересно рисовал, у него был своеобразный почерк. Вообще человек был необычный. Всего два года, казалось бы. Были люди, с которыми я больше дружил и провел юношеские и детские годы. Но, к сожалению, не обо всех остались такие впечатления. Потом был институт, потом была жизнь, когда нужно было вставать на ноги, устраивать личную жизнь, семейную. И в общем, мы потерялись. В последний раз мы встречались в Москве в 1992–1993 годах, наверное, потом он приезжал в Челябинск в 1995 году, после этого не получалось. И на последней встрече, посвященной 50-летию нашей славной школы, славной без кавычек, потому что 31-я школа — это действительно уникальный феномен 60-х годов, когда создавалась научная база для развития промышленности и наукоемких производств на Урале, когда встал на ноги Челябинский политехнический институт, никакой не ЮрГУ, а мощный серьезный Политех с мощными факультетами, серьезной профессурой. И тогда же по образцу Новосибирска была задумана и реализована идея создать в городе физико-математическую школу для способных ребят. А я себя и моих одноклассников без тени кокетства отношу именно к ним. Нас действительно отбирали, нас действительно очень здорово, крепко учили. И многим жизненным успехам я обязан именно тому, что нам дала школа. Так вот, и в этой среде, когда было понятно, кто мы, что мы, куда мы будем поступать, подружились с Игорем, потом жизнь нас развела. И во время юбилея школы я совершенно случайно, а скорее всего, не случайно, получаю его новый телефон, координаты. Связываюсь. Игорь откликается на звонок. Мы встречаемся в Москве. Конечно, очень интересно увидеть школьного товарища спустя столько лет. Я, наверное, уже мало похож на того, кем был, даже в 1995 году. И Игорь тоже такой своеобразный рослый ежик с живыми, как и тогда, веселыми глазками, своеобразной манерой речи. Мы провели чудесный вечер. Я думаю, что еще не последний. Очень легко и приятно общаться с человеком, которого хоть ты и не видел много лет, но достаточно хорошо представляешь стержень, который находится внутри него. Я очень рад этой встрече, думаю, что она не последняя. Игорь, тебе эту книжку я подарю обязательно, и в отличие от предыдущей, с дарственной надписью, а ты уж там рассудишь, насколько интересно все получилось. Привет.
Тайны «профессорятника»
В отечественной истории есть много душещипательных и жутких историй об использовании заключенных на «стройках века», Беломорканале, Магнитострое, Норильскникеле, «Маяке» и так далее… Большой хирургический корпус Челябинского областного онкологического диспансера также частично строился при помощи заключенных — это неизвестный, но абсолютно достоверный факт, чему автор свидетель, с этим связана такая история — в январе-феврале 1999 года было еще холодно и утром очень темно. Раз в неделю утром проводилась строительная пятиминутка в помещении нынешнего МРТ, которое получило почему-то название зимний сад — был такой большой пустой зал с вечно потом протекающей крышей. Так вот, проводил это мероприятие вице-губернатор Андрей Косилов. По каким-то причинам мы с ним чуть припоздали и вдвоем по деревянному помосту поднимаемся к торцу здания и входим в коридор, где сейчас расположены кабинеты профессоров Яйцева и Пановой и «профессорятник». Идти надо было по длинному темному коридору, едва освещенному парой слабых лампочек. И именно в будущие кабинеты нашей уважаемой профессуры привозили заключенных женщин, которых потом разводили по 3-му и 4-му этажам, где они штукатурили и красили. Понятно, что двери были зарешеченные, как и указанные этажи — тюремный режим… И вот идем мы этим темным коридором в едва различимом свете лампочки ватт на 15 и слышим громкий шепот из-за решеток: «Смотри! Смотри! Какие два пухленьких красавчика идут! Их бы к нам сюда! Затрахали бы! Живые бы не ушли!» Мы с Косиловым резко прибавили шаг, и хотя нас с барышнями разделяла решетка и в общем-то девушек мы не чурались, как то мы заробели… Так вот, проходя мимо «профессорятника», вспоминайте эту историю!
Леонид Ильич Брежнев — взгляд спустя годы…
