Нейтронная терапия, безусловно, самый интересный масштабный проект, в котором довелось участвовать. Вообще я должен сказать, что некая неудовлетворенность нынешней молодежи своим положением в обществе и в мире обусловлена именно невозможностью или ограниченной возможностью участвовать в крупных масштабных проектах. В отличие от 90-х, на мой взгляд, роль начинают играть, к счастью, не столько размеры денежного вознаграждения, хотя это тоже важно. Зарплата должна быть достойной. Но среди разумной части молодой интеллигенции уходит погоня за обогащением любой ценой. Поэтому, мне кажется, наш опыт проекта нейтронной терапии может быть интересен и в педагогическом плане. Так вот, все родилось очень давно — в 1992 году, когда ко мне пришел по чисто житейским делам на работу мой друг и товарищ Эдуард Магда. Разговор зашел о возможностях лучевой терапии, развитии. Но какое развитие в 1992 году, когда все рушилось, зарплаты не выдавались, о чем говорить. Но, тем не менее, разговор возник, что у них в институте в Снежинске есть прибор — нейтронный генератор, который может использоваться как для основной тематики, так и для лечебных целей. Конечно, про нейтронную терапию я читал, но это была полная абстракция, примерно как полет на Луну или на Марс. И когда я знал, что в принципе возможен даже разговор, интерес, конечно, был совершенно жуткий. Потом с этим я пошел к Владимиру Борисовичу Макарову, начальнику управления здравоохранения области. Не к министру, а просто к начальнику управления. Он человек, который обладал широчайшей эрудицией, великолепными мозгами, стратегическим мышлением, который мог принимать самостоятельные решения. Я тогда был главным радиологом области, еще не доктором наук, кандидатом, просто заведующим отделением, я мог прийти к министру здравоохранения и обсуждать абстрактно, казалось бы, завиральные темы и был принят и услышан. Потом к обсуждению проблемы подключились заместитель губернатора Ячменев, Николай Родионович Суденков. Потом были встречи с руководством Федерального ядерного центра, с Владимиром Зиновьевичем Нечаем, еще с целым рядом людей, о которых я говорил, наверное, еще скажу, и имена, которые присутствуют в тех изданиях, которые опубликованы на эту тему нами в открытой научной печати.
Начались первые выезды, первые контакты, сложности понимания. Поскольку медицина всегда жила в жесточайшем дефиците по остаточному принципу, а для людей, которые занимались разработкой ядерных боеприпасов, вопроса «а сколько это стоит?» не существовало, существовало, это нужно или не нужно, современно это или не современно. Но, тем не менее, пути искались, решения находились. Мы впервые увидели помещение, где будет размещен нейтронный генератор. Это был бетонный бункер с очень толстыми стенами, который нужно переделывать. Проводились точечные взрывы для прокладки кабель-каналов. Очень жаль, что тогда это категорически нельзя было снимать. И этот пласт истории ушел в никуда. Потом был страшно интересный период монтажа. Надо отдать должное прозорливости руководства области той эпохи, прежде всего Вадиму Павловичу Соловьеву, Володе Матвееву, руководителю отдела, который курировал ядерную тематику, ликвидацию озера Карачай, последствия аварии на ПО «Маяк». Когда зародилась идея поездки на стажировку в США, и она была реализована. До сих пор не понимаю, как это все-таки получилось. Не было ни Интернета, ни мобильной связи, был только факс. Удалось договориться с несколькими центрами в США, пробить визы и все-таки отправиться туда. Совершенно замечательная история, говорящая об интересе руководства к этой теме. Когда мы покупали билеты, несмотря на то, что творилось в стране, отсутствие денег, сроки приезда в Штаты были назначены, визы оформлены. Но билетов экономического класса до Нью-Йорка категорически не было. Пришлось обращаться к главе администрации. Он сказал: «Хрен с вами. Лететь же все равно надо. Летите первым классом». Вот это был мой единственный в жизни полет первым классом на Ил-96 на трассе Москва — Нью-Йорк. Конечно, потрясающий комфорт, потрясающий сервис. И само осознание, что ты в первый раз в жизни летишь через океан, летишь первым классом, это незабываемые впечатления.
