Но казалось, что Оливия смотрит не на меня, а сквозь меня. Улыбнувшись краешком идеально очерченной карандашом губы, женщина повернулась к Донуну и спросила:
- Твоя новая подстилка?
Волна возмущения заставила меня злобно покоситься на женщину, выражая взглядом высшую степень негодования, но хозяин насмешливо улыбнулся и, обогнув Оливию, подошел ко мне, властно обнимая за плечи и прижимая к своему стройному телу:
- Ну что ты! Это моя женщина, госпожа Ван Рэй. И я буду тебе очень признателен, если ты немного поубавишь сарказм в голосе.
- С чего бы мне? – невинно захлопав глазками, протянула она и, откинув длинные волосы за спину, еще раз оценивающе посмотрела на меня. – Она похожа на нищую, где ты ее откопал? Хотя, ее мордашка мне знакома.
Сон Донун напрягся, и я, пожалуй, единственная, кто заметил это. Мужчина отпустил меня и указал на диванчик, намекая, чтобы присела. Молча пройдя мимо стоящей неподалеку женщины, я гордо села на мягкую поверхность, положив ногу на ногу. Конечно, мои затертые джинсы и серенький пуловер не впечатлили Оливию, она ведь настоящая икона стиля и, как ни горько это признавать, идеально подходила Тао, но я тоже совсем не собиралась сдаваться преждевременно.
- Я же попросил, - деланно спокойно улыбнулся Донун, обращаясь к женщине, – чтобы ты относилась к ней с уважением. Она теперь мой человек и по социальному статусу находится далеко не ниже твоего. А встретились мы благодаря Тао, она раньше была одной из его работниц.
Глаза Оливии сузились, и она, опершись спиной о лаковую поверхность светло-коричнево пианино, заинтересованно приоткрыла губы:
- Значит, Тао… Кажется, я вспомнила, где видела ее. Случайно не у ресторана, где вы…
Я, наверное, побледнела, потому что женщина насмешливо замолчала, будто специально проверяя мою реакцию. Но я не собиралась показывать, что меня задевает ее тон и те воспоминания имеют весомость, ибо это совсем не так. Жаль, что Оливия стала свидетельницей моего унижения перед тем мужчиной, но разве она смела болтать об этом всем в присутствии моего нового партнера?
- … праздновали что-то? – лукаво взглянув на меня, закончила брюнетка.
Я молча кивнула и перевела взгляд на застывшего у стены Донуна. Надеюсь, он не станет больше ни о чем спрашивать. Но он лишь, неопределенно пожав плечами, оторвался от своего места и, подойдя к столу, взял какие-то бумаги.
- Вот эти документы, - сказал мужчина, оборачиваясь к Оливии. – Скажи Тао, пусть заедет ко мне потом. Если тебе не сложно, конечно.
Женщина обаятельно усмехнулась и даже сама соизволила подойти к хозяину, забирая из его рук документы. Затем она встретилась со мной взглядом и, кажется, презрительно искривив губы, ответила:
- Конечно нет, не трудно. Я скажу ему это лично, с глазу на глаз.
В этот момент десятки когтей раздирали мое сердце на куски, безжалостно разбрасывая их по всем закоулкам груди. Опустив голову, принялась рассматривать узоры на ковре, чувствуя себя по меньшей мере маленькой испуганной девочкой, которую впервые привели в детский сад и вот-вот оставят на незнакомых людей. В такие моменты дети более всего одиноки и испытывают тоску от осознания своего бессилия.
Но я уже давно не маленькая, хоть и продолжаю вести себя как глупая овечка, подставляющая шею для плотной петли, что рано или поздно с концами задушит ее. Я понимала, что ничего не могу сделать, понимала, что выгляжу жалко и бесполезно. Для Оливии я была лишь еще одной мелкой сошкой, которую очень просто можно убрать со своего пути одной улыбкой напомаженных губ и парой фраз нужному человеку. Но в тот миг я даже подумать не могла, что она действительно пойдет на это.
Распрощавшись с Донуном и даже не удостоив меня взглядом, Оливия величественно удалилась, явно направляясь к ожидающей ее машине, что вот-вот отвезет ее в место, куда я больше всего хотела в этот момент.
Она увидит Тао, будет с ним говорить… Почему от этих мыслей меня сжимает изнутри подобно зажатой в змеином кольце неудачливой жертве? В висках возникает тупая боль, и мне хочется просто отключиться на белоснежных простынях, устилающих кровать в моей комнате.
- Ты в порядке? Выглядишь неважно, - ко мне подошел Донун и присел рядом, положив широкую ладонь мне на плечо. – Ты испугалась?
- Нет, - хрипло отозвалась я, спрятав лицо в собственных ладонях и нервно качая головой. – Просто почувствовала себя ничтожеством.
Мужчина ничего не ответил, и повисла напряженная тишина, прерываемая лишь тихим звуком передвигающейся в золотых настенных часах секундной стрелки. Ладонь Донуна вдруг убрала мою правую руку от лица, и я устало заглянула в кофейные глаза, отыскивая в них свое отражение.
- Больше не смей так думать, - тихо сказал он, серьезно разглядывая мое лицо. – Ты очень красивая женщина, и в тебе в половину больше достоинств, чем в том человеке, которого ты только что видела. Ее душа прогнила насквозь, в то время как твоя лишь мечется подобно птичке, отыскивая теплый свет. Я могу оправдать любой твой поступок, но в случае с Оливией это будет бесполезно. Она слишком грязная, несмотря на свою власть.
