В один из дней я увидел, как два зека, подойдя к одному из сотрудников о чём то говорили с ним, и в ходе их разговора он указал пальцем на меня и договорив, они отошли от него, направляясь в мою сторону. Подойдя, они сказали: «Собирайся. Тебе дали два часа, ты можешь пойти в город. Мы просили за себя, начальник сказал, что и ты можешь тоже пройтись, если хочешь». Обескураженный этим, я не мог поверить в это, подумав, что это шутка, наверное, и, спросив у них, не путают ли они чего, получил от них все тот же ответ. Одевшись, я вышел за пределы центра. Идя просто по улице, я несколько раз оборачивался, чтобы убедится, что я один и никто не идёт за мной, по-прежнему недоумевая, что я просто гуляю сам. У меня было целых два часа и первое, что пришло мне в голову – это поход в Храм. Зайдя, я приложился к иконам, помолился и, взяв благословение у настоятеля, ушёл. Оставшееся время я провёл, глядя на море, после чего вернулся назад. Я так и не понял, по какой причине мне дали те два часа, но я был рад глотку свободы тогда.
Прошёл месяц моего нахождения там, и центр начал расформировываться. Всем, кто был в нём, даже тех, у кого были сроки по пять лет, а отсиженных не было даже года, перебивали остаток срока в часы общественных работ – по месту прописки. Когда пришла моя очередь, меня повели на суд. По дороге я попросил конвойного зайти в Храм. Он позволил, а сам остался ждать на улице, так как он был мусульманин. Храм, куда я вошёл, Святого Иоанна Предтечи – старейший на территории Крыма.
Российский историк Володихин Дмитрий Михайлович считает, что Храм, возможно, самый древний из каменных в Киевской Руси. Сама церковь прекрасно сохранилась и не была разрушена, потому что во время Крымского ханства использовалась, как мечеть. Хотя переделка крымскими татарами храма в мечеть привела к утрате фресок учеников Феофана Грека – они были замазаны штукатуркой. В данный момент штукатурка удалена реставраторами, и можно наблюдать очертания древних фресок.
Пристройки XIX века также являются довольно уникальным памятником в
,
в котором построено всего несколько сооружений в мире.
Постройка церкви начата с благословения Андрея Первозванного, который жил ещё в I веке. Храм очень величествен и красив.
Помолившись и приложившись к иконам, я пошёл на суд. Судья вынес приговор вдвое меньше, чем запрашивал прокурор. Я получил 240 часов общественных работ. Пришло моё время ехать домой…
Глава 26
Оглядываясь назад, на тот образ жизни, который был до моей встречи с Богом, на знания и опыт, полученный после знакомства с Ним, на людей, которые окружали раньше и окружают теперь, я часто задумывался о понятиях нравственности в обществе и в себе лично и о том, насколько это важно для всех поколений…
Нравственность
Что такое нравственность? И часто ли об этой сфере думает нынешняя молодёжь и общество в целом?! Нравственность больше воспринимается, как синоним морали или этики, как руководство совести поступать правильно в той или иной ситуации. Многие совершенно не различают между собой понятия: нравственности и духовности, считая их тождественными, но это не так, – они совершенно различны. Многие умные люди пишут об этом различии, поэтому я не стану углубляться в детали своего «умствования», а только скажу: мы часто можем видеть, как человек творит добрые дела, но не можем видеть, с каким произволением он делает это. Если он в своих добродетелях омрачён самолюбием, корыстью и гордостью, то его добродетели обесцениваются и ничего не стоят, но внешне его поступки будут характеризовать его, как нравственного человека, только вот нравственность эта будет «голая». Например, мы часто хотим угодить кому-то в работе, подать милостыню бедняку или быть гостеприимными, но во всех этих поступках есть контекст, который омрачает их и мы нередко сами этого не видим. Угождая начальнику в работе, мы проявляем лицеприятие и желание получить похвалу, которая лишь умножит наше самомнение о себе и превознесёт над остальными. Подав милостыню или просто помощь нуждающемуся, мы тут же начинаем думать, что уже и Сам Господь немного должен нам, ведь и мы обратили внимание на другого и вполне достойны и Его милости к себе. Принимая радушно кого-то у себя в доме, под маской милости и заботы, предлагаем гостю обратить внимание на то и на это, похвастаться своей библиотекой, например, посмотреть и попробовать разнообразие еды на столе и просто оценить утварь в доме. Но все это питает только наше собственное «Я» – самолюбие и гордость. К сожалению, часто люди даже не замечают этого в себе. В обратном же случае, если эту «голую» нравственность одеть в сущность христианства – любовь, которая умеет быть: искренней, бескорыстной, нелицеприятной, то она породит духовность этих поступков. Придаст им «наполненности». О её значимости прекрасно говорит апостол Павел:
