Я перехватил клевец, ощущая привычную тяжесть и баланс оружия, ставшего почти продолжением руки. Осторожно, стараясь не издать ни звука, я вошёл внутрь помещения.
Картина, представшая глазам, заставила кровь похолодеть и застыть в жилах ледяной глыбой. Шестеро. Все шестеро солдат из предыдущей смены были мертвы. Не просто убиты — перерезаны, как свиньи на бойне. Горла вспороты одним точным, почти хирургическим, профессиональным движением. Никаких следов борьбы, ни опрокинутой мебели, ни разбросанного оружия. Их просто вырезали — тихо, быстро, чудовищно эффективно. На лицах, залитых кровью и уже тронутых мертвенной бледностью, застыло удивление, переходящее в предсмертный ужас. Они даже не успели понять, что происходит, не успели крикнуть или схватиться за оружие.
— Твою мать… — выдохнул кто-то из моих солдат за спиной, звук был похож на свист воздуха из проколотого меха.
В следующее мгновение из-за массивных каменных колонн, поддерживающих свод небольшого предмостного дворика, словно призраки, выскользнули тени. Пятеро. Одетые в тёмное, облегающее, не стесняющее движений, с лицами, полностью скрытыми плотными тканевыми масками, оставлявшими лишь узкие прорези для глаз. Двигались они бесшумно и стремительно, как хорошо натренированные хищники, каждый шаг выверен, каждое движение смертоносно. В руках — короткие, необычной, незнакомой мне конструкции арбалеты, явно не стандартного орденского образца, больше похожие на орудия профессиональных убийц.
— К бою! Стена щитов! Сомкнуть строй! — рявкнул я, инстинктивно выскакивая из привратной караулки, чтобы мои парни могли образовать защитную стену. Адреналин ударил в голову, прогоняя остатки утренней сонливости и первоначальный шок.
Воины среагировали мгновенно, как хорошо отлаженный механизм. Шесть щитов, потёртых и покрытых царапинами от регулярных тренировок, встали стеной, едва успев прикрыть нас от коротких, острых, как иглы, металлических шипов, со свистом выпущенных из арбалетиков. Их расчёт на внезапность и нашу деморализацию не оправдался.
Дисциплина и долгие месяцы службы делали свое дело — щиты держали, хотя несколько шипов со звоном отскочили от уголков щитов, обшитых металлом, высекая искры, а другие глухо, с противным звуком, вонзились в толстое дерево.
Пока мои парни держали строй, я стоял за их спинами с клевцом. На меня нашло странное, почти иррациональное спокойствие, а мысли стали быстрыми и ясными.
Один из нападавших, самый резвый и, видимо, самый самоуверенный, оказался слишком близко. Он метнулся к левому флангу, пытаясь обойти нашу импровизированную фалангу, его движения были плавными и быстрыми, как у змеи. Я видел его блеснувшие в полумраке подворотни глаза над маской — холодные, пустые, нечеловеческие.
Недолго думая, интуитивно использовал свой рост и длину клевца. Перехватив древко почти у самого навершия для максимального замаха, я шагнул и с силой опустил тяжелый боек из-за спин своих солдат, целясь в голову нападавшего. Раздался глухой, тошнотворный, влажный звук, от которого у меня свело зубы. Убийца издал какой-то булькающий звук и рухнул, как подкошенный, а его тело неестественно изогнулось на каменном полу. Остальные на мгновение замерли, явно дезориентированные таким яростным отпором и внезапной потерей товарища. Это дало нам драгоценные секунды.
И тут, в проеме арки, ведущей из городской части крепости, я увидел его. Мэр Хорст Мюнцер. Его лицо было бледным, но глаза лихорадочно блестели. Рядом с ним — его обычная свита из дюжих «помощников», его личных слуг, молчаливых, неулыбчивых, вечно что-то вынюхивающих, а сейчас почему-то тоже вооруженных короткими мечами и тяжёлыми дубинками. Но они не спешили нам на помощь. Они просто стояли и смотрели. И не на убийц, что было бы логично. На нас. Их взгляды были тяжелыми, выжидающими.
— Ростислав! Сюда! Быстрее, бегите ко мне, под мою защиту! — закричал Мюнцер, его голос дрожал, но не от страха, как мне показалось, а от какого-то странного, плохо скрываемого возбуждения. Он даже сделал несколько шагов в нашу сторону, протягивая руку.
Мозг лихорадочно заработал, складывая кусочки мозаики в единую, уродливую картину. Убийцы, появившиеся из ниоткуда. Мёртвая смена, вырезанная без шума. Мэр с вооруженной до зубов прислугой, которая не делает ни малейшей попытки атаковать «диверсантов». Мэр, зовущий меня к себе, когда логичнее было бы ему самому бежать под нашу защиту или, если он действительно лоялен Ордену, атаковать врага вместе с нами. Вывод напрашивался сам собой, холодный, острый и однозначный, как удар топора по затылку. Предатель. Мюнцер нас продал за свои тридцать серебрянников, сдал. Или, что еще хуже, он и был организатором этого нападения.
