Более того, в один из дней к моим бандитам пришли ещё, то есть пополнение.
— Олин, разве вы просили пополнение?
— Нет, — усмехнулся он. — Но слухи-то работают. Среди бандитской братии ходят слухи о том, как мы тут в золоте купаемся под руководством странного кайеннского рыцаря, невозбранно грабя орков, ещё и считаемся героями среди людей в южных городках.
— Мы для них не герои, они просто на нас неплохо зарабатывают.
— Но орков они боялись. Орков удерживало от сжигания этих городков только то, что туда шёл сбыт добытых в Туманных горах ресурсов. Но опасность была. А мы свои, люди.
Я кивнул и сказал, что не против пополнения, если оно пойдёт в существующие отряды. Если прибудут отряды с новыми атаманами, то такой рост численности «партизан» только с согласия старых атаманов, которым я уже мог понемногу доверять.
Старым атаманам моя политика понравилась.
В любом случае за месяц боёв партизаны, вопреки здравому смыслу не только не уменьшились в численности из-за естественных потерь, а напротив, доросли до полутора тысяч клинков.
Орки несли потери, их экономика трещала по швам, а мои бандиты богатели и наглели с каждым днём. Они даже выделили мне долю добычи как «атаману», понятие «стратег» в их примитивной иерархии отсутствовало, а вот «атаман», который приносит удачу и золото — это было понятно и уважаемо. Я не стал спорить. Деньги мне были нужны для подкупа, для найма новых людей, для… будущих проектов.
Слухи о дерзких налётах на орков, об их разгромленных складах и факториях, и о таинственном человеке, который всем этим руководит, быстро распространялись по региону. Они летели, как лесные пожары, от деревни к деревне, от таверны к таверне. И, как я и рассчитывал, эти слухи не могли не достигнуть ушей тех, кто имел реальную власть в этих землях.
Однажды вечером, при посещении лесного рынка контрабандистов ко мне подошёл Кидаберриец.
Лицо у него было озабоченным.
— Господин стратег, — сказал он, понизив голос. — Тут это… гонец. От самого герцога Арнхейма. Говорит, его светлость желает тебя видеть. Такие вот дела… Гонец сказал «очень конфиденциально».
Я кивнул. Понятно, что мы герцогу, который фактически из своего герцогства не контролировал ничего за пределами своего замка (но этот хотя бы не сбежал), никак не подчинялись.
Однако его светлость герцог Арнхейм — что-то вроде официального правителя этих земель, поскольку герцогство не входило в состав какого-то из королевств.
Заинтересовался нами? Ну хорошо. Но что мне сулит эта встреча, награду или плаху, ещё предстояло выяснить.
— Что ж, господин Кидаберриец, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно. — Похоже, пришло время познакомиться с местной аристократией. Надеюсь, у герцога хороший вкус на вино. И что он не слишком щепетилен в вопросах происхождения своих… союзников.
Мой авторитет среди разношёрстной братии бандитов держался на трёх китах: успешных рейдах, честном (по их меркам) дележе добычи и том, что мои планы, как ни странно, работали. Они видели, что я не просто болтаю, а приношу результат. И золото. Много золота.
Я решил взять с собой менее агрессивного и наименее похожего на каторжника после четырёх отсидок, атамана Андера Олина.
Поездка в замок герцога Арнхейма Адальберта фон Крумма, как официально именовался этот местный феодал, была… познавательной.
Сам замок, гордо возвышавшийся на холме, издали выглядел внушительно. Древние, потемневшие от времени стены, зубчатые башни, массивные ворота. Классика жанра «средневековая крепость».
Но вокруг замка творился кабздец.
Видимо, орки пару раз сюда наведались, сказать «привет» герцогу. Деревни сожжены до фундаментов, ни одного строения, ни одного живого человека вокруг, ни одного домашнего животного, только раз нам дорогу пересекла стая одичавших собак, из тех, что ничем не лучше, да ещё и опаснее волков.
Сам замок тоже был не красив и не процветал.
Каменная кладка местами осыпалась, в стенах зияли незаделанные пробоины, вероятно, следы недавних орочьих «визитов».
Но ворота распахнулись перед нами, во дворе росла чахлая трава, а немногочисленные стражники, одетые в разномастные, потёртые доспехи, смотрели на нас с плохо скрываемым любопытством. Да и с ещё хуже скрываемой завистью к нашим добротным, хоть и не всегда новым, клинкам и броне.
