Я видел это не только как участник, а и тактической магией, как наблюдатель с высоты птичьего полета, словно моё сознание раздвоилось, а душа отделилась от тела и зависла под небом города.
Время растянулось, превратившись в густой, тягучий кисель.
Я видел, как сначала расширяются от ужаса глаза Коннэбля.
Видел, как затем на троне умирает его смертельно раненое тело, а от конвульсий двигается трон.
Видел, как Цербер, стоявший за его спиной, на долю секунды замер, и на его непроницаемом лице впервые за всё время нашего знакомства отразилось чистая, незамутнённая радость. Его план, его надежды и мечты, идеальная партия, в которой он как ему казалось, был единственным гроссмейстером, только что прошла свой шах и мат невероятной красоты ходом ничтожной пешки-пленника, совершённым через всю доску.
Эта оглушительная, звенящая тишина длилась не дольше удара сердца. Но в эту секунду я успел подумать:
Общий гомон и вопли прорезал совершенно неожиданный звук. Не крик. Не рёв. А тихий, но пронзительно-отчётливый свист, пронёсшийся над головами тысяч ошеломлённых зрителей.
Высоко-высоко, на самом верхнем ярусе арены, там, где сидели самые бедные горожане и где мы заранее разместили одного из самых метких лучников Рэда, взмыла в небо огненная стрела.
Она не была нацелена ни на кого. Она просто летела вверх, оставляя за собой яркий, дымный след, словно кровавая комета, предвещающая конец старого мира.
Это был наш сигнал. Наш фейерверк в честь начала новой эры. Признаюсь честно, это мой штрих, отсылка к методикам моего прошлого мира Земли, где пускали сигнальную ракету.
Для сотен, тысяч обывателей, этот огненный росчерк в небе не значил ничего особенного. Ну, он не шёл ни в какое сравнение со стрелой, пущенной Хьёрби.
Крики ужаса, паники и какого-то извращённого восторга толпы от столь неожиданной и грандиозной развязки уже начинали сливаться в единый, оглушительный вой.
Народ и знать совершенно не понимали, что происходит.
Кто-то даже решил, что это часть шоу, или что степняк сошел с ума, или что боги разгневались. Все зрители здесь были просто стадом. Испуганной, дезориентированной, неуправляемой толпой.
Но для нас, для сотен моих бойцов, рассредоточенных по всей арене, этот сигнал был звуком горна, призывающего к атаке. Это был приказ. Для бойцов с гномьими арбалетами, затаившихся на крышах. Для штурмовых групп, прячущихся в тёмных проходах между секторами. Для отрядов, блокирующих выходы. Для нас, стоявших в нескольких шагах от эпицентра взрыва.
Хаос был не побочным эффектом.
Он был декорациями нашей части выступления, потому что мы к нему были готовы.
Беснующиеся, ничего не понимающие зрители были нашим лучшим союзником. В упорядоченном мире мы были бы просто горсткой заговорщиков, которых легко вычислить и уничтожить. Но в мире, где рухнули все правила, где сам король лежал умирающим на глазах у своего народа, мы, организованный фактор, были способны натворить дел.
Мы становились теми, кто этот хаос направляет. Теми, кто оседлает эту волну паники и направит её на остатки прогнившего режима.
Я видел, как гвардейцы, стоявшие в ложе, наконец-то пришли в себя. Их первая реакция — шок. Вторая — ярость. Они выхватывали мечи, пытались построить какое-то подобие защитного периметра вокруг тела короля и перепуганной знати. Они искали врага. Конечно, на короля никто уже не нападал, но в них срабатывала привычка и выучка.
Они смотрели вниз, на арену, на Хьёрби, который всё ещё стоял с луком в руках, как статуя мщения. Они думали, что угроза там. Они не понимали, что угроза повсюду. Что они уже в котле. Что крышка захлопнулась.
Рядом со мной Рэд коротко кивнул. Его лицо было спокойным, сосредоточенным, как у хирурга перед сложной операцией. Гномы-квизы, Мурранг и Хрегонн, молча перехватили поудобнее свои огромные боевые молоты. В их глазах не было ни страха, ни радости. Только работа, которую нужно выполнить.
— Начинаем, — проревел голос Рэда, обращённый сразу ко всей Арене, команда такой громкости, что на миг перекрыла нарастающий гул.
И в этот момент с неба на королевскую ложу обрушился стальной ад.
Это началось внезапно, без предупреждения. Без подбадривающих криков, а разбойники привыкли не голосить, а лупить из засады, начался обстрел ложи.
Просто сухой, отрывистый щёлк десятков арбалетных тетив, слившийся в единый, смертоносный треск.
В чем один из принципов фокусника? Пока все смотрят на его таинственные телодвижения или там, на его не сильно одетую помощницу, он пинком достаёт из коробка кролика.
И пока все смотрели на битву двух воинов, наши парни заняли позиции на крыше и верхних ярусах арены, откуда сейчас открыли прицельный огонь по королевской ложе.
