Полуэльф, несмотря на свою сверхъестественную скорость и реакцию, был не богом. Он мог уклониться от одного выпада, от одного болта, может быть даже от нескольких.
Но он не мог уклониться от десятка болтов, выпущенных одновременно с разных сторон с близкого расстояния. Он только успел обернуться на свист, и в его глазах отразился ужас осознания. Он понял, что его обманули. Что это была не дуэль, а западня.
Болты поразили его с сухим, чавкающим звуком. Я видел, как его тело дернулось, как на его белоснежной рубашке расцвели несколько кровавых цветков. Один болт вошёл ему в шею, второй в грудь, третий в плечо. Он замер на секунду, стоя на ногах, словно не веря в произошедшее. Затем его меч выпал из ослабевшей руки и со звоном ударился о каменный пол. Он медленно, очень медленно опустился на колени, глядя прямо на Рэда. В его глазах не было страха. Только удивление и бесконечное, холодное презрение.
— Это… было… подло! — прохрипел он, и с каждым словом из его рта текла кровь, смешиваясь со словами.
Рэд подошёл к нему, тяжело дыша. Его лицо было спокойным, почти безразличным. Он обогнул валяющееся кресло и остановился перед умирающим капитаном.
— Прости, родное сердце, таковы законы леса! — коротко и веско ответил он.
В его голосе не было ни извинения, ни гордости. Это была просто констатация факта. В его мире, в мире, где выживает сильнейший и хитрейший, не было места для понятий чести или, напротив, подлости. Было лишь одно правило: либо ты, либо тебя.
Ирит — вероятно, лучший мечник королевства Южный Инзер, был мёртв, убит не в честном бою, а в результате обманного манёвра. Взгляд его померк. Судя по посмертному выражению лица, покойного устраивал тот факт, что он ушёл непобеждённым.
Рэд постоял над его телом секунду, затем наклонился и поднял его изящный, эльфийской работы меч. Он взвесил его в руке, одобрительно хмыкнул и повесил себе на пояс в качестве трофея.
Победа, какой бы она ни была, оставалась победой. А трофеи победителя — это святое.
В ложе аккуратно стали заходить люди Рэда и обмениваться с ним короткими фразами. Они тут же начали собирать оружие с тел убитых гвардейцев, занимаясь привычным делом — мародёрством. Это было их право, их награда.
Когда последние звуки боя затихли, в ложе воцарилась почти полная тишина, нарушаемая лишь стонами раненых аристократов и тихими командами Рэда, который уже начал наводить порядок.
Я медленно подошёл к королю. Мои сапоги оставляли кровавые следы на ковре. Остановился и без сожаления посмотрел на него сверху вниз.
Я не чувствовал ничего. Ни жалости к убитому, ни удовлетворения от того, что сверг тирана, ни радости победы. Только холодную, звенящую пустоту выполненной работы.
Король Коннэбль, бич неверных и владыка Южного Инзера, был мёртв. Тирания пала. Но я знал, что это не конец, это только начало.
Как будто я только что закончил сложный, многоуровневый квест и теперь ждал финальной заставки и титров.
Но это была не игра.
Бой в ложе был окончен.
Теперь бойцы Рэда работали быстро и эффективно, как стая волков, зачищающая свою территорию после удачной охоты. Немногие выжившие аристократы, сдавшейся гвардейцы и парочка слуг, которые предусмотрительно прятались под лавками, дрожали от страха, их лица были белыми как мел. Они смотрели на нас с ужасом и покорностью. Их мир, мир интриг, балов и беззаботной роскоши, рухнул. Теперь они были просто пленниками, чья судьба полностью зависела от нашей воли.
— Взять их под стражу! — зычный голос Рэда разорвал тишину. — Связать, запереть в подсобном помещения. Они нам ещё пригодятся. Как свидетели или как заложники.
Несколько его головорезов, ухмыляясь, направились к перепуганной знати. Те не сопротивлялись, покорно подставляя руки для верёвок. Они понимали, что любое сопротивление бесполезно и лишь усугубит их положение.
Рэд подошёл к краю ложи и помахал двум, всё ещё стоящим в напряжённых позах, воинам — Джингри и Хьёрби.
— Привет, парни, меня зовут Оливер Рэд. Сейчас мои парни откроют вам ворота, вы только на них не кидайтесь, мы люди мирные и смирные… Ну, почти.
…
В этот момент ко мне подошёл Хрегонн, один из братьев-квизов. Его лицо, как всегда, было непроницаемым, но в его глазах я увидел мрачное удовлетворение. В руках он держал свой тяжёлый боевой молот, все еще покрытый кровью и мозгами королевских гвардейцев. Он молча подошёл к телу Цербера, которое так и лежало у моих ног.
Он не сказал ни слова. Он просто подобрал боевую алебарду личной гвардии короля, размахнулся и с коротким, утробным рыком опустил её на шею мёртвого интригана Цербера.
