Птичка взвилась в воздух, вылетела в окно и скрылась в ночной темноте. Через несколько мгновений я увидел всё её глазами — крошечное поселение на тракте, дорогу, по которой мы ехали, ближайшую деревню в паре миль от нас. Информация поступала в мой разум ясно и чётко несмотря на ночное время суток.
Я посмотрел на богиню, и на моем лице, должно быть, отразилась вся моя усталость и все мое понимание ситуации.
— Это лишь инструмент, Ростислав. Как ты его используешь — решать тебе, — сказала Аная.
— Да уж, конечно, — криво усмехнулся я. — Подарить человеку самый совершенный в мире молоток и сказать, что он может им не только забивать гвозди, но и, например, использовать как грузило при ловле рыбы сетью. У этих навыков и даров очень конкретное назначение. Я все понимаю, Аная. Ты ведь не просто наградила меня. Ты приковала меня к этому миру еще крепче, превратила меня в идеальное оружие и теперь ждешь, когда начнется новая война, чтобы пустить меня в дело.
— Возможно… Мы с тобой смогли договорится один раз, сможем и другой. Не скрою, меня раздражает твоя привычка говорить со мной на равных, но если отбросить то, что ты бываешь несносен и упрям как осёл, высокомерен, нахален и красив, то с тобой вполне можно работать.
— Работать? — спросил я, глядя на богиню. — Меня ждёт война? Знаешь, я направляюсь в свой домен и хотел бы его развивать, обустраивать. Дом отремонтировать, у меня и гномы для такого случая есть, кое-что построить…
— Судьба дала бы тебе мастерок и лопату, если бы хотела, чтоб ты был строителем, — пожала плечами она.
— Ты толкаешь меня на войну?
— Не я, — она застенчиво опустила глаза. В этот момент мне показалось что они цвета чистейшего зимнего северного неба.
— Но я устал от сражений. Не сегодня, а вообще, в целом…
— Войны — это судьба мира Гинн, — с сожалением вздохнула она. — Такое не мне решать и не тебе.
— Боги подчиняются судьбе? — спросил я.
— Да, безусловно. Боги следуют судьбе и когда ты говоришь, что сам куёшь судьбу… Я хочу с тобой дружить, мальчик Ростислав из мира Земля.
— Не мальчик, а муж! — нахмурился я. — Так что, мне не дадут отдохнуть и спокойно дойти до своего долбанного домена? Знаешь, а ведь я надеялся, что после Лемеза у меня будет передышка, — сказал я тихо, скорее для себя, чем для нее. — Думал, доберусь спокойно до своего домена, этого моего Пинаэрри. Осмотрюсь, построю домик у моря, буду рыбку ловить… Мечтал о долгом, мирном и скучном пути.
Я закончил говорить, и в наступившей тишине раздался ее смех. Но на этот раз в нем не было ни мелодичности, ни снисхождения. Это был громкий, раскатистый, почти безумный хохот.
Смех существа, для которой мои мечты о мирной жизни звучали как самая нелепая шутка во вселенной.
— О, Ростислав, — сказала она, утирая выступившие слёзы, — ты такой наивный! Покой? Мирная жизнь? Да тебе это наскучит через месяц!
— Почему ты так уверена? — нахмурился я.
— Потому что я знаю тебя лучше, чем ты сам себя знаешь, — ответила Аная, её смех постепенно стихал. — Ты не создан для покоя. Ты создан для действия, для решения сложных задач, для изменения мира. Ты — тактик, искатель пути и решатель проблем. А проблемы, мой дорогой, имеют свойство находить таких людей, как ты — как мухи находят… сам знаешь что.
Она подошла ближе, и её голос стал почти шёпотом.
— Война — это инструмент перемен, — философски протянула Аная. — А ты, мой дорогой Рос — мастер этого инструмента.
Она была близко и с такого расстояния — по-женски ниже меня ростом и, кажется, с любопытством нюхала воздух около моей шеи.
Она снова рассмеялась — на этот раз тихо и весело, словно звон маленького колокольчика.
— Что ты имеешь в виду, поясни? — начал я, но Аная уже растворялась в воздухе, оставляя после себя только серебристые искры и эхо уходящего смеха.
— Аная! — позвал я, но было поздно.
А я остался один в крошечной комнатушке.
И всё же утро настало как ни в чём не бывало.
Я испытывал лёгкие угрызения совести от того, что не поделился, не рассказал братьям Муррангу и Хрегонну про ночное посещение богини.
Тот факт, что я «гость» из другого мира сам собой настраивает на некоторую скрытность, на привычку скрывать себя, свои мысли и знания от окружающих, даже если причин для такого недоверия они не давали.
Просто я знал, что есть темы, на которые нельзя говорить и всё.
В этом смысле взбалмошная богиня была для меня интересным собеседником — с ней не нужно было притворятся.
Несколько дней дороги от Лемеза до границ королевства Маэн прошли в блаженной рутине. Впервые за долгое время я позволил себе роскошь не планировать на несколько ходов вперед, не просчитывать возможные угрозы и не держать руку на рукоятке оружия. Мы ехали не спеша, давай отдых лошадям, ночуя в чистых комнатах и питаясь горячей едой.
Я сознательно избегал любых приключений.
Завидев на дороге подозрительную компанию, мы сворачивали в сторону. Услышав в трактире разговоры о разбойниках, мы меняли маршрут. Я превратился в самого скучного и осторожного путешественника в мире, и это было прекрасно.
