После ужина я поднялся в свою комнату. Она была чистой и уютной. Просторная, с большой, мягкой кроватью, застеленной белоснежными простынями. На столе горела свеча, а в углу стояла большая деревянная кадка с горячей водой, которую, как и обещал Рицци, приготовила для меня прислуга.
Я разделся, положив ремень с ножами скрытого ношения на деревянный стул так чтобы я мог до них дотянутся даже полностью голым. После этого я с наслаждением вымылся, смывая с себя дорожную пыль и усталость. Затем, впервые за много месяцев, надел не походную одежду, а чистую ночную рубаху, которую купил по дороге. Ощущение чистой ткани на чистом теле было почти забытым блаженством.
Погасив свечу, лег в кровать, но не смог быть безоружным и положил под кровать меч, а под подушку ножи. Больной ли я? Что у меня, вьетнамские флешбэки?
Тем не менее близость оружия сделала меня абсолютно спокойным. Матрас был мягким, подушка — пуховой. Из открытого окна доносились тихие звуки засыпающего города — далекий лай собаки, скрип чьей-то калитки, приглушенные голоса поздних прохожих. Никаких криков, никаких звуков стали, никаких тревожных сигналов. Только мир и покой.
Я провалился в сон — глубокий, спокойный, без сновидений. Впервые за много месяцев я спал сном мирного человека. Сном человека, который верил, что его войны наконец-то закончились.
Мой безмятежный сон был нарушен самым бесцеремонным образом. В какой-то момент в дверь забарабанили так, словно пытались выломать ее тараном. Я рывком сел на кровати, инстинктивно нащупывая оружие — подбирая меч с пола и пряча его под одеялом, одновременно проверяя на месте ли ножи под подушкой.
Стучали с такой настойчивостью, что стало ясно — дело серьезное.
— Кого там черти принесли в такую рань? — прорычал я, пытаясь проморгаться, чтобы привести в порядок глаза.
Я быстро натянул штаны.
— Господин! Господин, проснитесь! — кричал знакомый голос Андрэ, но в нем не было вчерашнего добродушного гостеприимства, только самая настоящая паника.
Я встал, держа в одной руке меч, другой рукой открыл дверной запор и переместился в глубину комнаты так чтобы между мной и дверью была кровать.
Дверь распахнулась, и в комнату ворвался вчерашний хозяин постоялого двора. Его добродушное лицо было белым как полотно, а глаза вытаращены от ужаса. За ним, оттолкнув его плечом, вошел незнакомец — высокий, худой мужчина в дорогом, но изрядно помятом камзоле. Его лицо было серым от усталости и страха.
— Прошу прощения за вторжение, господин, — пролепетал хозяин постоялого двора, — но дело не терпит отлагательств…
— Да что ж вы мне спать все на даёте⁈ Боги и люди, охреневшие в атаке! Отлагательств не терпел мой сон, который вы так нелюбезно прервали, — огрызнулся я, нащупывая рубашку. — У вас там что, пожар и потребовалась грязная вода из моей кадки?
Незнакомец ошалело посмотрел в ту часть комнаты, где стояла деревянная кадка с остывшей грязной водой.
— Или пришли сообщить что овсянка будет с комочками? — продолжил я.
Мой сарказм, обычно действующий на людей отрезвляюще, на этот раз не сработал. Незнакомец подошел к кровати и в упор посмотрел на меня.
— У нас нет времени на шутки, сэр… — он запнулся, не зная моего имени.
— Рос, — подсказал я. — И я все еще не понимаю, почему должен жертвовать своим отдыхом ради ваших проблем.
— Меня зовут Тибо Джеверран. Я мэр этого города, — представился визитер, и его голос дрогнул. — И у нас не просто проблемы, сэр Рос. У нас катастрофа… Иначе бы я не посмел ворваться к сэру рыцарю без спроса.
Я замер. Мэр города? Катастрофа? Что там такого приключилось?
Это слово никак не вязалось с мирной атмосферой Каптье. Я посмотрел на него внимательнее. Мужик держался, но был на грани истерики.
— Так что там у вас случилось? — спросил я уже серьезно.
Тибо Джеверран сглотнул, пытаясь совладать с собой.
— Этой ночью… в Бришонском лесу, это недалеко тут… на охоте… была убита вся семья нашего герцога.
Новость упала в утреннюю тишину комнаты, как камень в воду.
Я смотрел на мэра, переводя взгляд на Андрэ, пытаясь осознать услышанное. Убита вся семья.
— Погиб сам сэр герцог Люзариас Буруе, его брат, его супруга и двое маленьких детей. Все.
— Как… убита? — переспросил я, хотя прекрасно понял с первого раза.
— Жестоко, — выдохнул мэр. — Напали на стоянку в лесу и перебили, как зверей. Никого не оставили в живых. Охрану тоже вырезали до последнего человека.
Я сел на край кровати. Под ложечкой засосало. Дело пахнет керосином. Кажется, сбываются пророчества Анаи. Ее зловещий смех снова зазвучал у меня в ушах, и на этот раз он не казался шуткой.
Он был предвестником беды.
Черт бы тебя побрал, вредная женщина. Накаркала или всё знала заранее?
— Это не все, — продолжил Тибо, видя, что я наконец осознал серьезность ситуации.
