Через совиные глаза я наблюдал за лагерем. Большая часть солдат спала, но караульные посты были расставлены грамотно. Загон с пленниками примыкал к лагерю и его тоже охраняли.
— Крысолов, — позвал я главаря разбойников. — Как по-твоему, сможем подобраться незаметно?
Тот внимательно изучил расположение постов:
— Трудно, но возможно. Видишь тот угол загона, где часовые стоят дальше всего друг от друга?
— Вижу.
— Если подходить оттуда по высокой траве и кустам, у нас есть шанс добраться до ограды незамеченными.
— А что дальше?
— Я сниму вот того часового, сам. Стану на его место с копьём. В темноте и издалека не различишь. Дальше мои ребята бесшумно снимут часть жердей, и мы начнём выводить людей. Главное, делать это тихо.
Фаэн скептически покачал головой:
— Тысячу человек тихо не выведешь. Кто-то обязательно закричит от страха или радости.
— Поэтому будем выводить небольшими группами, — ответил я. — По десять-пятнадцать человек за раз. Объяснять им ситуацию и отправлять в безопасное место.
— А если охрана заметит?
— Тогда импровизируем.
Вообще-то в моих жилах текла русская кровь, но с весомой примесью татарской и казачьей.
Понятия не имею, имеет ли моя семья отношение к князьям Голицыным. Прадед, то есть носитель фамилии, во времена революции был врачом, который оперировал красных и белых, говоря, что у всех у них одинаковая кровь и анатомия, намекая на то, что человек он и в Африке человек.
Может и имеет, прадед был человеком молчаливым.
Но как потомок жителей империи и Союза, я имел родственников со всей «Бескрайней», в том числе из Казани, так что выражения про татар относились, хотя и частично, ко мне.
Теперь, будучи незваными гостями, мы потратили ещё полчаса на то, чтобы окончательно прийти в гости без приглашения, то есть добраться до загона. Расстояние было маленькое, но приходилось пробираться максимально осторожно и чтобы подойти к загону не со стороны лагеря противника, а с противоположной.
Путь проходил через заросли кустарника, причём, чтобы не шуметь, мы продирались через него максимально медленно.
Наконец мы оказались прямо у жердей ограждения.
Внутри, в темноте, виднелись силуэты людей. Многие спали прямо на земле, прижавшись друг к другу от холода.
— Господи, — прошептал один из разбойников, глядя на эту картину. — Ну и твари же эти Альшерио.
— Тише, — одёрнул его Крысолов. — За работу.
Жерди были грубо и спешно прибиты толстыми коваными гвоздями.
Главарь достал тесак, приложив изрядное усилие, начал аккуратно вытаскивать гвозди, крепившие ближайшую жердь.
Я тем временем наблюдал за часовыми через сову. Ближайший солдат находился метрах в сорока от нас, но стоял спиной и смотрел в другую сторону.
— Готово, — тихо сообщил Крысолов. — Уберём тут и тут, и надо будет — пройдём хоть толпой.
Нужен маршрут, куда двигать массу народа. Мы с Крысоловом прикинули. Как ни крути — путь будет проходить через того часового.
— Твои могут его снять?
— Я сам.
Крысолов прокрался вдоль загона и ударом рукояти по башке отправил часового в нокаут, после чего подоспели его бойцы, спеленали и откинули часового в сторону (мне кажется, что они успели его ещё и ограбить).
После этого мы убрали забор, ведущий на огород, а дальше открывался путь в огороды и поля.
Мы убрали жерди, сформировав широкий проход.
Внутри загона сразу зашевелились — люди заметили, что явно что-то происходит.
— Крысолов, — я поймал атамана и всучил ему деньги.
— Вообще-то мы ещё не сделали работу, босс.
— Сейчас всё завертится, будет не до финансовых вопросов. Ты и твои люди занимайте места вдоль пути отхода, чтобы направлять пленников. А я внутрь.
— Ценю Ваше доверие, босс, — атаман спрятал деньги в поясную сумку и принялся расставлять своих людей.
Я ещё раз порадовался, что привлёк к диверсии уже сформированную боевую группу, хотя и с несколько иным жизненным опытом.
Но, как говорится, за неимением ВДВ и стройбат — штурмовики.
Я зашёл внутрь загона, народ тут проснулся и зашевелился.
— Тише, — прошептал я, показывая жестом, чтобы все помалкивали. — Мы пришли вас спасти.
Ближайшая ко мне женщина, средних лет, с испуганными глазами, недоверчиво посмотрела на меня:
— Кто вы?
— Защитники Каптье. Слушайте внимательно — у нас мало времени. Мы выведем вас отсюда, но нужно действовать тихо и организованно.
— А дети? — спросила женщина. — У нас здесь много детей…
— И дети, само собой. Разбудите их осторожно, объясните, что нужно молчать.
Пока женщина будила детей, я прошёл в загон.
Условия и зрелище было ужасающим.
Сотни и сотни людей, мужчины, женщины, дети, старики, все грязные, голодные, замёрзшие. Многие смотрели на меня с недоверием, как будто это была ловушка.
— Люди, — тихо обратился я к ближайшим, — мы вытащим вас отсюда. Но действовать нужно быстро и тихо. Кто может идти — собирайтесь у прохода.
— А что, если это ловушка? — прошептал пожилой мужчина. — Что, если нас просто переводят в другое место?
— Времени на споры нет, — ответил я. — Завтра утром вас собираются использовать как живые щиты при штурме города.
