В короткий момент в тюрьме воцарился хрупкий мир, частью которого был эльф Фаэн, который занял позицию в районе оружейки и по его виду было понятно, что они никого туда не подпустит.
Заключённые по-прежнему молча наблюдали за тем, как разгром сменился организованной деятельностью.
Я остался стоять у плахи. Грол перестал визжать и теперь просто тихо всхлипывал, с трудом балансируя и сохраняя опасное вертикальное положение.
Мне было важно показать его низвергнутым. Проще всего было бы казнить, но я по возможности избегал этого.
Пока что он живой символ изменчивости мира, не абстрактной, а вполне реальной.
Небо стало светлее.
Я поднял глаза к баракам. Несколько сот глаз, среди которых были те, кто интересен мне. И я уже произвёл на них впечатление.
Рекрутинговая кампания в аду началась. И, кажется, я только что провёл самую успешную презентацию в своей жизни.
Тюремный двор застыл в оглушительной тишине.
Я активировал
— Капитан, — мой голос прозвучал ровно и спокойно, разрезая тишину. — Прикажите своим людям открыть камеры с первой по четвёртую барака номер один. И построить заключённых оттуда. Я понимаю, что до подъёма ещё далеко, но мне кажется, там всё равно уже никто не спит.
И началось. По всей тюрьме разнёсся скрежет металла — это стражники, подчиняясь приказам своего капитана и под бдительными взглядами двух гномов-гигантов, отпирали тяжёлые замки. Вскоре на плац начали стекаться люди.
Привели первую группу. Мутная, зловонная река человеческого отчаяния. Они выходили из своих тёмных нор, худые, бледные, заросшие. В рваных лохмотьях, с потухшими или, наоборот, горящими безумным огнём глазами. Убийцы и воры, должники, разбойники, мятежники, мошенники и неудачливые контрабандисты, крестьяне, не поделившие межу с соседом. Люди, орки, гоблины, некоторое количество угрюмых гномов. Сотни сломленных судеб, обид и причин ненавидеть этот мир и друг друга.
Они строились на плацу, сбиваясь в группы, с недоверием и ненавистью глядя на стражников, на меня, на моих людей. Воздух наполнился их запахом: смесью пота, грязи, страха и застарелой злобы.
Когда последний заключённый занял своё место в строю, я поднялся на деревянный помост для казни, который теперь служил мне трибуной.
Рядом со мной встали братья-квизы, всем своим видом демонстрируя, что любое неверное движение будет последним.
Некоторое время я молчал. Да, задал мне король Назир и долбаный Эрик задачку.
Мда…
Наконец, я заговорил. Мой голос в наступившей тишине был весомым, как приговор судьи.
— Меня зовут Ростислав Голицын. Для некоторых из вас в недалёком будущем — «сэр Рос» или просто «командир», — я сделал паузу, обводя их взглядом. — Вы все знаете, почему вы здесь. Вы — уголовники и отбросы. Мусор, который корона смела в эту яму, чтобы вы сгнили и не портили воздух в приличных городах. Каждый из вас в чём-то виноват или просто не повезло. Результат один — вы здесь, чтобы умереть тут и лишь немногие из вас могут дожить до конца своего срока.
— У меня на некоторых из вас планы, — я вытащил из-за пазухи королевский указ. Конечно, с такого расстояния они не могли его прочесть, а многие просто не могли, не умели читать, но наличие некоего документа (с таким же успехом я мог бы размахивать ресторанным меню) подкрепляло мои слова.
— Грядёт война и королевству Маэн нужна армия. Армия, которая отправится туда, куда не пошлют благородных рыцарей и сыновей богатых купцов, зажиточных горожан и королевскую гвардию.
Я видел, как они переглядываются. Пока что им не было ничего понятно, но уже интересно, да и вообще — развлечение.
— Король, а если точнее, то я, опираясь на власть монарха, предлагаю вам сделку. Простой такой шанс, аналогичного которому у вас больше никогда не будет.
Я развернул указ и протянул его капитану стражи, который стоял рядом.
— Капитан. Зачитайте. Громко и чётко.
Капитан взял документ, прокашлялся и начал читать своим строевым, хорошо поставленным голосом:
— Именем Его Величества, короля Назира Четвертого, правителя Маэн, защитника веры и так далее… Повелеваю: для защиты рубежей королевства и исполнения особых поручений государственной важности, сформировать Первую Добровольческую армию. Основу армии составить из заключённых королевских тюрем и иных учреждений наказания Маэн, изъявивших добровольное желание служить короне…
Он сделал паузу, и по толпе пронёсся вздох изумления.
— … Каждому, вступившему в ряды Первой Добровольческой армии, — продолжал капитан, повысив голос, — по окончании срока службы, который будет определён командиром армии, даруется полное и безоговорочное прощение всех прошлых преступлений. Их имена будут вычеркнуты из всех судебных книг. Они будут считаться свободными людьми, полноправными подданными королевства Маэн, с правом жить, где пожелают, и владеть собственностью. Указ скреплён личной печатью премьер-министра Кориана и подписью герцога Ростислава Голицына, назначенного командиром означенной армии.
