Тактик.5 полностью

Когда капитан закончил, по площади прошёл гул.

Народ даже забыл про штурм их тюрьмы и арест начальника Грола, новая вводная заполнила их создание. Глаза горели, они живо обсуждали между собой блеснувший перед ними шанс.

— Выбор, — я дал им возможность чуть успокоится, — не так уж и прост. Либо вы продолжаете отбывать наказание в привычных условиях, либо пробуете следовать за мной.

— А какие условия? Будет жалование? — раздался выкрик из толпы.

Капитан стражи зыркнул на любопытного и показал ему кулак, но меня уточняющие вопросы устраивали. Это нормально, что у заключённых есть вопросы. Было бы хуже, если бы они молча согласились.

— А будут кормить?

— А грабить дадут?

Я поднял руку, чтобы воцарилась тишина.

— Жалование — два пенни в месяц до начала войны, пять в условиях войны, десять при условии активного участия в сражениях, кормить будут и хорошо, грабить не дадут. Ещё вопросы?

— А с кем воюем? — сплюнул на пыль площади молодой гоблин.

Я отрицательно покачал головой, такие вещи раскрывать я не собирался.

— Это не подарок, — сказал я холодно, и мой голос мгновенно остудил их пыл. — Это сделка. И у неё есть условия: вы будете служить мне, лично мне и командирам армии, слушаться беспрекословно. Вы будете тренироваться, учиться, стараться с полной самоотдачей. Вы пойдёте туда, куда я вас пошлю, и будете сражаться с тем, с кем я прикажу. Дисциплина будет железной. За малейшее неповиновение — порка. За бунт или попытку дезертировать — смерть.

Я снова обвёл их взглядом, вглядываясь в лица.

— Примерно знаю, о чём вы сейчас думаете. «Мы запишемся, а как только выйдем за ворота — разбежимся, кто куда. Ищи нас потом». Хорошая мысль. Логичная, но она не сработает.

Я прикоснулся пальцами к виску.

— У меня есть колдовская способность найти любого и каждого, герцогская магия. От меня не скрыться.

На площади стояла мёртвая тишина. Первоначальная эйфория прошла. На смену ей приходило трезвое, мрачное понимание. Я предложил им смену одной тяжёлой, но хотя бы понятной жизни, на другую, тяжёлую и рискованную, в абстрактном конце которой маячила свобода и награда.

— Те, кто готов… — произнёс я в тишине, — сделайте шаг вперёд.

Секунда. Две. А потом несколько человек, орков, гномов шагнули вперёд, в том числе, расталкивая остальных.

Я молча наблюдал, как они стоят, не зная, что делать дальше. Они были похожи на стадо, у которого только что сменился пастух. Старый был жесток, но предсказуем. А чего ждать от нового, который появился из дыма и хаоса, говорил о свободе и угрожал карой с помощью неведомой магии?

— Начинаем работу. Мне надо, чтобы добровольцы выстроились в другом конце двора. Те, кто уверен, что не дадут согласие, уходят обратно в свои камеры. Те, кому надо подумать, стойте здесь. Капитан, приведите мне новую группу.

Рой отобразил добровольцев как «потенциальный рекрут» сразу, но не посчитал их за «подчинённых» или «союзников».

…

Далее мне нужно было что-то вроде предварительного медосмотра.

В этом мне помогал Фомир, не то, чтобы он владел лекарской магией, но всё-таки понемногу практически во всём разбирался.

Доброволец становился вперёд и скидывал своё рубище, обнажаясь по пояс, а я оценивал качество «материала».

Через Рой я мог оценить и общее состояние здоровья бойца. Я браковал примерно треть добровольцев, может быть, даже процентов сорок.

Просто отказывал и всё.

— Но я очень хочу! Господин, дайте мне шанс! — один из заключённых бухнулся передо мной на колени.

— Встать! — громко рыкнул я и он поспешил подняться на ноги. — Слушайте все!

Меня слушали, в том числе и вновь прибывшая группа, и заключённые, которые с любопытством теснились у окон внутри бараков, ловящие каждое слово.

— Я этого не люблю. В моей армии никакого лизоблюдства, никаких пресмыканий, вот этих вот целований ступней и битья поклонов. Ничего такого не будет! Либо ты воин и имеешь гордость, и ты даже подыхаешь с этой гордостью, либо ты идёшь ко всем херам обратно в свои лагерные бараки. Только тот, у кого есть хотя бы крупица железа в душе, получит железо в руки, чтобы сражаться. Быть воином — значит быть свободным, даже если через секунду ты сдохнешь, даже если ты выполняешь безумный приказ, даже если теряешь сознание от нагрузки, а кровь и сама жизнь твоя покидает тело.

Заключённый ловил каждое моё слово, а к моему уху наклонился Фомир.

— У этого есть магический дар. Слабенький, но есть, задаток магии земли, на нулевом уровне, но он может быть ценен для меня… — шёпотом сказал маг.

— Да? А ну-ка проверь всех, и кто тебе глянется, тащи в отдельную группу.

Я повернулся к заключённому, который перетаптывался передо мной.

— Как зовут?

— Пьаск Голубь, милорд.

— Статья? За что сидишь?

— Вор-карманник.

— Готов изменяться?

— Да.

— В процессе ты можешь умереть, ты принимаешь риски?

— Да, милорд.

Я указал ему на мага, мол, забирай этого голубчика.

Прогнав через мой примитивный медосмотр большую толпу, я велел им стать обособленно.

…

Процедура началась.