Мне вынесли стол и вместе с ним стражники пригнали заспанного писаря Яшунка, того, что заменил собой уволенного Деция и такого же испуганного. Он проспал драку, но был этому только рад.
Я указал ему место за столом, и он принялся писать списки рекрутов, чтобы потом передать мне.
Это было похоже на конвейер. Первый заключённый, здоровенный детина со сломанным носом и пустыми глазами убийцы, подошёл к столу.
— Имя? — пискнул Яшунк.
— Праввистан, крестьянин из Клоскинлота.
— Статья? За что сидишь?
— Душегуб я, Ваша светлость, — безразлично бросил Праввистан, глядя не на писаря, а на меня.
— Хорошо, Праввистан, — сказал я, встречая его взгляд. — Итак ты вызвался добровольцем и подходишь по здоровью. Теперь подойди ко мне.
Он сделал шаг. Я посмотрел ему в глаза.
— Повторяй за мной: «Я, Праввистан, добровольно вступаю в Первую Добровольческую армию Маэн и принимаю над собой командование герцога Роса».
Он на мгновение замялся, в его пустых глазах мелькнула тень сомнения. Но затем он посмотрел на писаря, сидевшего рядом и на всё ещё хнычущего на плахе Грола, после чего уверенно произнёс слова. Громко, хрипло.
В тот же миг я почувствовал, что
Два процента лояльности. Неплохо для начала. Это была не преданность, а скорее признание того, что я теперь самый опасный хищник в этой клетке. Меня это устраивало.
— Иди туда и стой до следующего приказа. Следующий, — бросил я, потирая виски.
…
Я действительно поддался на уговоры некоторых доходяг, хотя как мне кажется, раньше плаца у военного лагеря Штатгаль возникнет своё кладбище, настолько многие были в плохом состоянии здоровья.
Фаэн, который временно покинул свой пост у оружейки, шагнул ко мне. Он двигался мимо сквозь толпу заключенных не как человек, а как дым, как идея. Люди расступались перед ним инстинктивно, не потому что боялись, а потому что его фигура была настолько чужеродной в этом царстве грязи и отчаяния, что казалась нереальной.
— Среди этих разумных есть мои сородичи, — проговорил Фаэн, обводя взглядом толпу. — Немного. Но они здесь. Позвольте мне, сэр Рос, поговорить с ними. Я стану их пастухом для Вас.
Это было умное предложение и вполне устраивающее меня.
— Действуй, — коротко бросил я, давая понять, что оценил его ход.
Фаэн едва заметно улыбнулся и, повернувшись к толпе, произнёс несколько коротких, мелодичных фраз на эльфийском. Его голос, в отличие от моего, не гремел. Он струился, проникая в самые дальние уголки плаца.
И я увидел, как из общей серой массы начали выходить некоторые грязные заключённые. Эльфы. Их было всего четверо. Даже в рваных лохмотьях, худые и измождённые, они сохраняли остатки былой грации. Они собрались вокруг Фаэна, глядя на него с надеждой и почтением и тот стал разговаривать с ними.
Он был для них не просто сородичем. Он был светом надежды и лидером.
Фаэн заговорил с ними на своём языке, но вообще-то я его понимал. Эльфийский, гоблинский, человеческий всеобщий, язык гномов (самый сложный) и орочий — входили в «языковой пакет попаданца» и были вкручены в мой мозг в тот момент, когда я попал в мир Гинн.
Само собой, делиться фактом своей осведомлённости я не спешил.
— Слушайте меня, дети лесов, — начал он, и его голос был полон не власти, а скорее печальной мудрости. — Посмотрите на этого человека. Он не из нас. Он варвар, чьи методы грубы, а слова резки. Он пахнет сталью и озоном после грозы. Но он — сила и он — надежда. Он — буря, и глупо стоять у неё на пути. Куда разумнее стать частью этой бури и направить её в нужную сторону. Но если вы захотите остаться тут, я пойму.
Он обвёл своих сородичей взглядом.
Надо ли говорить, что все эльфы высказали желание присоединится к моей армии?
Я не успел до конца осмыслить этот тактический выигрыш, как земля рядом со мной дрогнула. Это был Мурранг. Он подошёл, и его лицо, казалось, было высечено из гранита. Он с пренебрежением зыркнул на группу эльфов, а затем перевёл взгляд на меня.
— Командир, — пророкотал он, и в его голосе слышался скрежет камней. — Остроухий говорил со своими. Это правильно. Но я прошу такого же права, права поговорить с подгорным народом, пусть я и квиз! Иначе это будет несправедливо и эльфы получат больше прав и привилегий, чем гномы!
— Я не против, поговори.
