— Красавчик, не стоит, — напряжённо возразил Риггс, но орк не стал его слушать. Он не стал использовал меч, зато резко вдарил человеку между ног, варварски, но чертовски эффективно, а потом двинул щитом по руке с заточкой, которая тут же улетела в кусты. Марк спустя пару секунд поисков подобрал тюремный самодел.
Судя по вскрику Риггса, руку он травмировал, вывихнул или сломал, но выражение «до свадьбы заживёт» тут было не применимо. У Риггса уже ничего не заживёт.
Более того, орк сцапал его и встряхнул, как нашкодившего кота. Орк был крупным, не факт, что умным (очень не факт), но определённо послушным, решительным и сильным. Я отметил про себя, что он исполнил мой приказ быстро и без колебаний. С таким можно иметь дело.
Эльф Лаэрон поднял руки в примирительном жесте, показывая, что он не сопротивляется и его не нужно бить.
— Запрещено покидать строй без разрешения, — холодно ответил продолжил я. — Это называется дезертирством.
— Дезертирство? — наглый эльф позволил себе снисходительную примирительную улыбку. — Ну, мы ещё даже не армия! Просто толпа заключённых, которых Вы куда-то ведёте! Вы не можете нас судить!
— Могу, — мой голос стал тише, но от этого только страшнее. — Я герцог, а с того момента, как вы принесли ритуальную присягу, вы стали моими солдатами. Я же на всеобщем сказал: сбежали — умерли. Буквально, что за бунт или попытку дезертировать — смерть.
Высокомерная усмешка медленно сползла с лица Лаэрона. Риггс ещё больше побледнел.
— Постойте, командир, — забормотал эльф. — Мы… мы не хотели ничего плохого! Просто… свобода вскружила голову! Мы вернёмся! Мы будем служить верой и правдой!
— Нет, не будете, — не согласился я и отдал приказ, после чего их потащили обратно, через лес, к временному лагерю нашей армии.
Не знаю почему, но обратный путь показался мне короче.
Риггса потащил орк Хайцгруг, причём время от времени задержанный брыкался, а орк профилактически лупил его своими большими кулаками, а эльф благоразумно шёл сам. Позади всех шёл Фаэн, который гневно блистал глазами.
Когда мы пересекли поле, я без особой радости отметил, что поблизости нет одиноких деревьев. Ну, может оно и к лучшему, не хотел никого вешать.
Когда мы подошли, я отдал приказ через
Старшаки выкрикивали команды, неумело пытаясь организовать построение и выполнить мой приказ.
Шеренги были кривые, но это не было особенно важно.
Когда они стали выстраиваться, а гномы, эльфы и маги искать себе место, потому что им я его не нарезал (голова была занята другим), то между двумя эльфами разыгралась настоящая драма.
Фаэн сделал шаг вперёд, и его взгляд был прикован к Лаэрону.
— Ты опозорил нас, щенок, — прошипел он на эльфийском, и его голос был подобен шелесту клинка, извлекаемого из ножен. — Ты думал, твоя эльфийская кровь даёт тебе право быть выше остальных? Ты думал, твоя природная ловкость скроет твою трусость? Ты ошибся. Ты не эльф. Ты — грязь под ногтями этого человека.
— Ты не имеешь права так говорить! — взвился Лаэрон. — Ты просто прислужник этого дикаря!
— Я служу только своему долгу, а некоторое время назад даже давал шанс на выживание представителям нашего народа, — отрезал Фаэн. — А ты служишь только своей шкуре. И сейчас ты за это заплатишь.
Лаэрон понял, что пощады не будет.
Всё это время у него был меч.
Понятия не имею, откуда он у него, но это был короткий клинок как у некоторых стражников. Вероятно, он подобрал его во дворе тюрьмы и всё это время незаметно таскал с собой. Или украл, только как, когда?
Талантливый. Жаль, что его талант теперь уже не найдёт полезного применения. С диким криком он метнулся в сторону Фаэна, превратившись в живую молнию, но…
Фаэн тоже был эльфом. Он просто шагнул в сторону, и в его руках возник лук. Короткий выстрел на сверхкороткой дистанции.
Стрела пробила Лаэрону основание черепа навылет, и он упал, не издав ни звука, если не считать тихого шелеста падающего на траву тела.
Риггс, видя это, с воплем ужаса бросился на колени, протягивая ко мне руки.
— Пощадите! Умоляю! Я всё сделаю!
Я покачал головой и выступил вперёд, обращаясь к своему войску:
— В моей армии не падают на колени, разве что как исполнение боевого приёма.
Тишина была мне ответом. На меня смотрели сотни донельзя серьёзных глаз.
— Вы все это видели, — сказал я громко, и мой голос разносился над замершей толпой. — Эти двое решили, что мои слова о недопустимости дезертирства — пустой звук. Они думали, что их скорость и ловкость помогут сбежать. Это не так.
Я указал на труп Лаэрона.
— Он получил быструю смерть, потому что попытался напасть на капитана Фаэна.
