При этом своим движением он может на короткое время войти в связь с Вашим превосходительством, и я прошу Вас не отказать сообщать мне все Ваши новости так часто, как только Вы сможете, указывая те пункты, которые Вы занимаете на различных дорогах, и о тех передвижениях, которые Вы намерены предпринять.
Прилагаемые здесь 2000 рублей предназначаются для посылки курьеров, которых Ваше превосходительство будет посылать в главную квартиру через Владимир, Касимов, Рязань и Тулу, если наиболее прямая дорога через Рузу будет по-прежнему опасна или вовсе недоступна.
Князь Кутузов!
Посылаю к Вам одного из Моих генерал-адъютантов[87] для переговоров о многих важных делах. Хочу, чтоб Ваша светлость поверили тому, что он Вам скажет, особенно когда он выразит Вам чувства уважения и особого внимания, которые Я с давних пор питаю к Вам. Не имея сказать ничего другого этим письмом, молю Всевышнего, чтобы он хранил Вас, князь Кутузов, под своим священным и благим покровом.
Всемилостивейший Государь!
Я еще сутки должен был задержать генерал-адъютанта князя Волконского, сегодняшнего утра получив через парламентера письмо, которым означено, что император Наполеон желает с важными поручениями отправить ко мне своего генерал-адъютанта. Князь Волконский донесет Вашему Императорскому Величеству обо всех пересылках, которые по сему случаю были, и, наконец, [в]вечеру прибыл ко мне Лористон, бывший в С.-Петербурге посол, который, распространяясь о пожарах, бывших в Москве, не вину французов, но малого числа русских, оставшихся в Москве, предлагал размену пленных, в которой ему от меня отказано.
А более всего распространился об образе варварской войны, которую мы с ними ведем; сие относительно не к армии, а к жителям нашим, которые нападают на французов, поодиночке или в малом числе ходящих, поджигают сами дома свои и хлеб, с полей собранный, с предложением неслыханные такие поступки унять. Я уверял его, что, ежели бы я и желал переменить образ мыслей сей в народе, то не мог бы успеть для того, что они войну сию почитают равно как бы нашествие татар, и я не в состоянии переменить их воспитание.
Наконец, дойдя до истинного предмета его послания, то есть говорить стал о мире, что дружба, существовавшая между Вашим Императорским Величеством и императором Наполеоном, разорвалась несчастливым образом по обстоятельствам совсем посторонним и что теперь мог бы еще быть удобный случай оную восстановить: Cette guerre singulière, cette guerre inouie, doit elle donc durer е́ternellement? L’empereur, mon maître, a un dе́sir sincère de terminer ce diffе́rent entre deux nations grandes et gе́nе́reuses et à le terminer pour jamais[88].
Я ответствовал ему, что я никакого наставления на сие не имею, что при отправлении меня к армии название мира ни разу не упомянуто. Впрочем, все сии слова, от него мною слышанные, происходят ли они так, как его собственные рассуждения, или имеют источник свыше, что я сего разговора ни в котором случае и передать Государю своему не желаю; que je serais maudit par la postе́ritе́, si l’on me regardait comme le premier moteur d’un accommodement quelconque, car tel est l’esprit actuel de ma nation[89].
При сем случае подал он мне письмо от императора Наполеона, с коего при сем список прилагается, и просил меня испросить у Вашего Величества согласия ему, Лористону, прибыть по сему предмету в С.-Петербург, и предложил во ожидании сего ответа перемирие, в котором я ему отказал. При сем случае рассчитывал с нетерпением время, когда на сие ответ прибыть может.
Сие требование его обещал ему исполнить, то есть донести о желании сем императора Наполеона Вашему Императорскому Величеству.
Всемилостивейший государь, Вашего Императорского Величества всеподданнейший
Князь Кутузов принял Лористона в присутствии своих генералов. Сей француз начал речь свою тем, что он прислан предложить перемирие и просить князя о поставлении к Государю императору от Бонапарта письма, в котором, как говорил Лористон, содержатся мирные предложения, долженствующие прекратить ужасное кровопролитие, отчаянием и варварством произведенное.
