– Эй, Жюли! – вдруг окликнул ее голос Дениз, и она поняла, что подошла к подъезду, возле которого стояла знакомая компания. Ее члены переговаривались о чем-то, перебивая друг друга, и так заразительно смеялись, что и Жюли выдавила из себя улыбку.
– Что с тобой такое, на тебе лица нет! – воскликнул Себастьен и расцеловал ее в обе щеки; Дениз поспешила обнять ее. – И ты вся мокрая, – добавил он и убрал влажную прядь волос со лба девушки.
– Я шла пешком с Лафайет, – призналась Жюли и кивнула на свой саквояж.
– Бедняжка, что случилось? – поинтересовалась высокая белокурая девушка с горящим на щеках румянцем и сигаретой в длинном мундштуке. Жюли видела ее много раз, но никак не могла запомнить имя.
– Кажется, я ушла из дома, – призналась она и внезапно почувствовала, как слезы против воли полились из глаз.
И вновь ее обнимали, гладили по голове, целовали и говорили всякие успокаивающие и бессмысленные слова, а она только согласно кивала и сжимала губы.
– Это все твои вещи? А где шляпа, зонтик? – допытывался Себастьен и, когда Жюли неуверенно пожала плечами, вручил ей свой огромный черный зонт-трость.
– Придется Жюли пожить у нас! – решительно произнесла Дениз и подхватила ее сумку.
– Я вызову вам такси, – спохватился Филипп и исчез за дверью подъезда.
– Спасибо, – пробормотала Жюли, – но где это? Где мы будем жить?
– Не волнуйся, у нас шикарная квартира! – засмеялась Дениз. – Мы с Элли тебе покажем!
К Жюли вернулись обрывки воспоминаний. Она припомнила, что Элли – это та самая высокая румяная блондинка, которая вроде бы прежде танцевала вместе с Николь в кабаре.
Жюли уже почти спала, когда они погрузились в такси, и сквозь сон слышала, как Дениз суетилась по поводу ее переезда, а девочки рассказывали про какую-то квартиру, которую снимали вскладчину, – маленькую, зато в самом центре Парижа и всего в нескольких трамвайных остановках от театра, представляешь? И что Николь тоже раньше жила с ними, потом какой-то финансист снимал ей квартиру, но бросил ее, и теперь…
Они как-то незаметно оказались в доме, прошли сквозь большой темный зал, не включая свет и на ходу раздеваясь. Дениз указала Жюли на большую кровать в углу, контуры которой виднелись в предрассветных сумерках. Девушка нырнула под одеяло, уже не в силах стянуть с себя платье и чулки и, кажется, даже со шпильками и перьями в волосах. Кто-то зашевелился рядом с ней, легонько пихнул ногой и перевернулся на другой бок, но этого она уже не заметила.
Утро ворвалось в жизнь Жюли холодным мокрым воздухом из распахнутого окна, запахом фиалковых духов и громким шепотом. Девушки старались говорить тихо, но это им не очень удавалось.
– Тсс! – шикнула Сесиль и тут же воскликнула: – Кто утащил мою тушь?!
Жюли с трудом разлепила глаза и огляделась. Царивший вокруг хаос едва ли позволял оценить размеры комнаты, однако она была значительно больше спальни в квартире Женевьев. По углам друг напротив друга расположились две огромные кровати, заваленные одеялами и одеждой. Впрочем, одежда занимала здесь все поверхности: лежала на полу, скапливалась в углах, спадала со спинок кроватей и стульев, стыдливо пряталась под подоконником и висела на торшере. Свое пальто Жюли неожиданно обнаружила у самой двери – видимо, там, где бросила его вчера ночью, прежде чем ее сморил сон.
– Ты теперь будешь жить с нами, да? Мне Дениз сказала! – Сесиль уселась на край кровати и натягивала чулки, пытаясь совместить пятку со швом. Так и не покончив с этим занятием, она расцеловала Жюли в обе щеки и рассмеялась. – Ну что, хорошо небось вчера погуляла?
– О чем ты? – переспросила девушка, а потом вдруг поняла, что до сих пор одета в вечернее платье вместо ночной рубашки, а косметика размазалась по лицу и подушке. – Нет, но… Это была веселенькая ночь. – Она с раздражением стянула с себя помятое платье, пропитавшееся потом и переживаниями, и осталась в одной сорочке.
– Сесиль теперь нигде не бывает, – укоризненно произнесла Дениз, вертясь перед зеркалом в безуспешной попытке застегнуть грацию. – До сих пор обижена на Этьена, вот дурочка.
Сесиль бросила на нее рассерженный взгляд и сменила тему разговора:
– Кажется, у нас еще остался сыр, кто-нибудь хочет?
– Милая, он заплесневел еще неделю назад! – отозвалась Элли. Она еще не поднялась с кровати и теперь лениво листала журнал мод и курила, стряхивая пепел на пол. Работа танцовщицей в кабаре позволяла спать до полудня, и девушки из театра ей люто завидовали. – Я его выкинула. Но посмотри на туалетном столике, там должен быть шоколад. Мне Брюно подарил плитку, а я его больше не ем, – она печально вздохнула и потянулась за новой сигаретой.
