Мардж уставилась на Тома с растерянным видом, знакомым ему по прежним временам, но мгновенно взяла себя в руки и храбро произнесла:
— Ладно, теперь все это уже не имеет значения. Хочу знать одно: где он сейчас.
Ее ярость из-за того, что он якобы всю зиму пробыл с Дикки, тоже не имела значения, подумал Том. Потому что сначала она не хотела этому верить, а теперь уже верить этому и не нужно. Том осторожно спросил:
— А он, случайно, не написал тебе из Палермо?
Мардж покачала головой:
— Нет. А почему ты спрашиваешь?
— Хотел знать, в каком, на твой взгляд, состоянии он тогда находился. Ты писала ему?
Она помедлила с ответом.
— Да… Честно говоря, писала.
— И что это было за письмо? Я потому спрашиваю, что недружелюбное письмо именно тогда могло на него плохо подействовать.
— Ну… Трудно сказать, что за письмо. Но вполне дружелюбное. Я писала, что возвращаюсь в Штаты. — Она смотрела на Тома широко раскрытыми глазами.
Том наслаждался, наблюдая за ее лицом. Ему было интересно смотреть, как мучаются другие, когда лгут. В том гнусном письме она писала о своем доносе в полицию: мол, Том и Дикки никогда не расстаются.
— В таком случае, я думаю, это не важно, — сказал Том кротко и мягко, откидываясь на спинку кресла.
Они немного помолчали, затем Том стал расспрашивать ее о книге, кто этот издатель и много ли осталось работы. Мардж отвечала с энтузиазмом. Том подумал: если бы она заполучила обратно Дикки и к следующей зиме вышла ее книга, она бы, наверно, просто лопнула от счастья. Хлоп — и нет ее.
— Как ты думаешь, стоит мне проявить инициативу и тоже поговорить с мистером Гринлифом? — спросил Том. — Я с удовольствием съезжу в Рим… — Тут он вспомнил, что удовольствие будет не столь уж большим, потому что в Риме полно людей, видевших его в обличье Дикки Гринлифа. — Или, по-твоему, он согласится приехать сюда? Он бы мог остановиться у меня. Где он живет в Риме?
— У знакомых американцев, у них большая квартира. Их фамилия Норман, а живут они на Виа Кватро-Новембре. Я думаю, будет лучше, если ты пригласишь его сюда. Я напишу тебе адрес.
— Отличная мысль. Он не любит меня, правда?
Мардж слегка улыбнулась:
— Откровенно говоря, не любит. Думаю, он, учитывая все обстоятельства, немного чересчур суров к тебе. Возможно, считает, что ты тянул из Дикки деньги.
— Вот уж чего не было, того не было. Жаль, что мне не удалось вернуть Дикки домой, но все это я ему объяснил. Когда узнал, что Дикки пропал без вести, я написал мистеру Гринлифу самое чуткое письмо, какое только мог. И что же, это совсем не помогло?
— Помогло, только… Ой, ради бога, прости, Том! Залила такую чудесную скатерть!
Мардж перевернула свой мартини. Теперь она неуклюже размазывала салфеткой пятно на скатерти.
Том прибежал из кухни с влажной скатертью в руках.
— Все в порядке, — сказал он, протирая столешницу и наблюдая, как, несмотря на это, на дереве все явственнее проступает белое пятно. Не о скатерти он беспокоился, а о своем красивом столе.
— Ради бога, прости! — продолжала восклицать Мардж.
Том ненавидел ее. Ему вдруг вспомнился ее купальный костюм, переброшенный через подоконник в Монджибелло. Если он пригласит ее остановиться у него, этой ночью ее белье будет раскидано по его креслам. Мысль об этом была ему противна. Он заставил себя широко улыбнуться Мардж через стол.
— Надеюсь, ты окажешь мне честь и согласишься переночевать у меня. Не в моей постели, — добавил он со смешком, — наверху две комнаты, одну я предоставлю тебе.
— Огромное спасибо. С удовольствием. — Она улыбнулась ему.
Том провел ее в спальню — в другой комнате была лишь кушетка, хотя и больше стандартного размера, но не такая удобная, как его двуспальная кровать, — и Мардж закрылась там, чтобы немного вздремнуть после ленча. Том беспокойно бродил по остальным комнатам и старался припомнить, не осталось ли в спальне чего-либо такого, что следовало бы изъять. В подкладке чемодана, который находился в стенном шкафу, был спрятан паспорт Дикки. Больше ничего не вспомнилось. Но у женщин острый глаз, даже у такой дуры, как Мардж. Небось постарается все высмотреть. Кончилось тем, что он решил войти в комнату, пока она спит, и забрать чемодан. Скрипнула половица, и Мардж широко раскрыла глаза.
— Хочу кое-что взять, — прошептал Том. — Извини.
Он вышел на цыпочках. Возможно, Мардж не вспомнит об этом, подумал Том, ведь она толком и не проснулась.
