На солнце пала тень, как будто кто-то откусил кусок. Позади виднелась еще одна, менее различимая. Воины обнажили мечи, а Алессандро непроизвольно перекрестился.
— Всего лишь затмение, — сказал Дункан. — Не бойтесь. Просто пересеклись пути солнца и луны. Через несколько минут стемне… — Он умолк, бросил взгляд на Чаплина, не сводившего взгляда с небесного светила, и снова внимательно пригляделся к происходящему. За бледно-желтым шаром виднелась тень огромной планеты или даже звезды. — Все равно затмение.
— Да, наверное. Просто… страшное зрелище. — Полицейский обернулся к Кентигерну. — Вам не стоит смотреть на это — глаза заболят.
Старый воин кивнул и передал слова Чаплина другим.
— Поехали, — сказал Талискер, — или нам придется сражаться в полной темноте.
Он пришпорил коня, поборов желание еще раз взглянуть вверх. Дункан понимал, что даже себя не слишком убедил.
Рианнон тоже смотрела на небо и ругалась. Когда такое случилось в последний раз… Она понимала, что ее щит того и гляди исчезнет и всадники окажутся беззащитны.
Становилось все темнее. Они ехали вперед, и на сей раз тишина отдавала страхом. Слышался только приглушенный стук копыт. В сумраке беззвучно проносились мимо коранниды, отбрасывая черные тени.
Неожиданно тишину нарушил крик, напугавший и всадников, и лошадей. Маура. Из нее и из ее коня вырывались черные отростки.
— Маура! — Конниер поскакал назад, туда, где рухнул на землю ее конь, и прикончил ее.
— Вернись! — завопил Малки. — Мы не должны разделяться!
Чаплин понял, в чем дело.
— Мы вот-вот лишимся щита Рианнон! Скорее!
Всадники пришпорили лошадей. Кентигерн поравнялся с Талискером.
— Мы здесь, чтобы защищать тебя, — проговорил он. — Оставайся между нами.
Они с Конниером поскакали по сторонам от Чаплина и Малки, а тыл прикрывали Уисдин и Рагнальд. Всадники мчались навстречу надвигающейся мгле. Талискер смотрел вперед неподвижным взглядом, и мир ограничился узкой полосой, видимой между ушей лошади. Тошнотворный желтый свет душил, казалось, что звуки доносятся как бы издалека и все происходит не по-настоящему. Страх огромным комком притаился в груди.
— Корву-у-ус! — заорал Талискер. — Я иду за тобой! Проклятый ублюдок!
— Стой! Дункан, стой!
Кто-то потянул за поводья, и лошадь Талискера резко остановилась.
Он стоял над пропастью, точнее, на краю огромного кратера шириной в милю. От кратера несло гарью, местами земля все еще дымилась. В центре возвышалось некое строение, само воплощение хаоса. Грязь и торф образовали дом, живущий своей жизнью.
— Где Конниер?
Малки печально пожал плечами.
— Он не дожил до этой минуты, Дункан.
Талискеру припомнился молодой воин. С первого взгляда он казался очень заносчивым, но на самом деле был веселым и приветливым. Хоть Дункан и знал, что Фер Криг здесь только чтобы «свести счеты», он все же печалился, что не узнал Конниера ближе. Так и работал Корвус. Даже не противодействовал жизни. Просто крал души.
— Давайте спустимся, — сказал Талискер. — Там меньше кораннидов.
Пришлось идти пешком, лошадей привязали к остаткам одинокого дерева.
— Слишком тихо, — проговорил Кентигерн. — Должно быть, нас ждет ловушка.
— Да, — прошептал Малки. — Но выбора нет.
Над ними пролетел ворон, и из дома донесся зловещий смех.
Под стенами Сулис Мора битва ненадолго затихла. Все оставшиеся в живых феины — двести тридцать мужчин и женщин — стояли на укреплениях и смотрели на умирающее солнце. Никто не впадал в панику, но многие плакали, и среди них Ибистер. Наступал конец света, и она потеряла все: сестру, армию, крепость, которая теперь лежала в руинах…
Кто-то положил ей руку на плечо, и, вместо того чтобы сбросить ее, как она поступила бы в обычных обстоятельствах, тан обернулась и увидела лицо Уллы мак Фергус.
— Кузина, если наступает конец, то мы, феины, должны встретить его с достоинством.
Когда воцарилась тьма, они вместе вошли в здание. Уисдин, Кентигерн и Рагнальд остались у дверей с мечами в руках, на случай если это ловушка. Талискер, Малки и Чаплин отправились внутрь.
— Не разделяться, — шепнул Талискер.
Неожиданно вспыхнул свет — не бледно-желтый отблеск умирающего солнца, а ослепительно белый. В центре просторной комнаты высилось дерево, ветви которого касались потолка. На ветке сидел огромный ворон, а у подножия ствола — человек. На нем был шотландский плащ, такой же белый, как все вокруг, скрепленный огромным зеленым камнем, ярким, как Бразнаир. Синие, как у сестры, глаза сверкали.
— Корвус, — выдохнул Талискер.
Как только слово слетело с его губ, комната погрузилась во тьму. Потеплело, ноздрей коснулся странно знакомый запах.
— Сандро? Малки? Вы еще здесь?
— Да.
— Ага.
— Говорите, чтобы я понял, где вы.
Тишина.
— Вы меня слышите?
Тишина.
Раздался шелест, и Талискер шагнул вперед. Что-то хрустнуло под ногой.
— Ну же, Корвус, покажись, — пробормотал он. Дункан поднял меч, готовясь сражаться. По лицу тек пот, поскольку в комнате стало невыносимо душно.
— Сандро? Малки?
Ответа по-прежнему не было. Только дразнящее эхо голоса, в котором слышались первые нотки паники.
