Ноги Волка далеко вылезали за край кровати.
– Скоро.
«Скоро» – пообещал он, и Волку требовалось это обещание. Волк пребывал в ужасе. Джек не мог сказать, видел ли тот Осмонда в Долинах, но Волк определенно слышал о нем. Похоже, Осмонда, по крайней мере в семье Волка, боялись даже больше, чем Моргана. Однако, хотя и Волк, и Джек узнали Осмонда в Лучезарном Гарденере, последний их не признал, возможно, по одной из двух причин. Или Гарденер просто разыгрывал их, изображая неведение, или он был таким же двойником, как и мать Джека, связанным с человеком в Долинах, но знающим об этом только на глубинном уровне сознания.
В этом случае, а Джек думал, что так оно и есть, они с Волком могли выждать действительно удобный момент для побега. Они располагали временем, чтобы осмотреться, выяснить, что к чему.
Джек надел шершавую новую одежду. Крепкие черные башмаки весили несколько фунтов каждый и подходили на любую ногу. Не без проблем он убедил Волка надеть местную униформу. Потом оба легли. Джек услышал, как Волк захрапел, и через какое-то время задремал сам. В его снах мать находилась где-то в темноте и отчаянно звала на помощь.
В пять пополудни в коридоре раздался электрический звонок – невыразительное протяжное дребезжание. Волк вскочил с нижней койки, при этом так сильно ударившись головой о верхнюю, что окончательно разбудил полусонного Джека. Через пятнадцать секунд или около того звонок перестал дребезжать, и тут же закричал Волк.
Пошатываясь, он проковылял в угол, обхватив голову руками.
–
Раздался стук в стену.
– Заткните этого недоумка!
С другой стороны донеслось пронзительное, подвывающее ржание.
– Ваши души озаряет солнечный свет, парни! И, судя по тому, как голосит этот здоровяк, это
–
С обеих сторон коридора распахивались двери. Джек слышал грохот множества ног, обутых в тяжелые башмаки «Лучезарного дома».
Он спустился с верхней койки, заставляя себя шевелиться. Чувствовал, что еще не обрел полного контакта с реальностью – уже не спал, но еще и не проснулся. И когда Джек пытался пересечь маленькую комнатку, чтобы добраться до Волка, ему казалось, что вместо воздуха она заполнена густым сиропом. Он чувствовал себя таким уставшим… очень, очень уставшим.
– Волк, Волк, прекрати.
– Не могу, Джеки. – Волк рыдал, сжимая руками голову, словно боялся, что она взорвется.
– Ты должен, Волк. И нам пора выходить в коридор.
– Не могу, Джеки, – плакал Волк. – Это плохое место. Плохие запахи.
В коридоре кто-то – Джек подумал, что Гек Баст – крикнул:
– Все на исповедь!
– Все на исповедь! – завопил кто-то еще, и тут уж многие подхватили:
–
Это звучало как необычная футбольная речевка.
– Если мы хотим выбраться отсюда живыми, нам надо сохранять спокойствие.
– Не могу, Джеки, не могу сохранять спокойствие, плохое…
Их дверь могла открыться в любую минуту, впустив Баста или Сонни Сингера… возможно, обоих. Они не подчинились команде «все на исповедь», что бы это ни значило, и хотя новичкам в «Лучезарном доме» полагались какие-то поблажки, Джек считал, что их шансы на побег возрастут, если они как можно быстрее подстроятся под здешние правила. Но с Волком, похоже, все сильно усложнялось.
– Волк, – прошептал он, – ты хочешь, чтобы Сингер опять начал меня бить?
– Нет, Джек, нет…
– Тогда тебе лучше выйти со мной в коридор. Ты должен помнить: от того, что и как ты делаешь, во многом зависит отношение Сингера и этого парня, Баста, ко мне. Сингер ударил меня из-за твоих камушков…
– Кто-то может ударить и его, – произнес Волк тихим, спокойным голосом, но глаза его вдруг сузились. Полыхнули оранжевым. На мгновение Джек увидел блеск белых зубов. И Волк не улыбался – просто его зубы вдруг стали больше.
– Даже не думай об этом, – отрезал Джек. – Станет только хуже.
Руки Волка повисли плетьми.
– Джек, я не знаю…
– Ты попытаешься? – Джек вновь нервно глянул на дверь.
– Я попытаюсь, – дрожащим шепотом выдохнул Волк. В его глазах стояли слезы.
