Талисман полностью

Гек начал. Молился он быстро и механически. Словно включился проигрыватель с дислексической записью. Попросив Бога оказывать им содействие в грядущие дни и недели, простить их прегрешения и помочь стать более достойными людьми, Гек Баст протараторил: «Воимяиисусааминь» – и сел.

– Спасибо тебе, Гек, – поблагодарил его Гарденер. Взял стул, развернул спинкой от себя и оседлал, как ковбой из вестерна. Сегодня он пребывал в превосходном настроении. Безумие, которое этим утром уловил в нем Джек, ушло. – Давайте выслушаем десять исповедей. Пожалуйста. Не больше. Ты нам поможешь, Энди? – Уорвик, с написанным на лице нелепым благочестием, занял место Гека.

– Благодарю вас, преподобный Гарденер. – Он оглядел мальчишек. – Исповедь. Кто начнет?

Они заерзали… потом начали подниматься руки. Две… шесть… девять.

– Рой Оудерсфелт, – объявил Уорвик.

Рой Оудерсфелт, долговязый подросток с огромным, напоминающим опухоль прыщом на кончике носа, поднялся, заломил перед собой костлявые руки.

– В прошлом году я вытащил из маминого кошелька десять баксов! – объявил он высоким, пронзительным голосом. Одна рука, грязная, с обгрызенными ногтями, поднялась к лицу, коснулась прыща, ковырнула. – Потом пошел в «Волшебный шанс», разменял десятку на четвертаки и принялся играть во все эти игры вроде «Пакмана» и «Лазерного удара», пока четвертаки не закончились. Она отложила эти деньги, чтобы заплатить за газ, и поэтому у нас на какое-то время отключили отопление. – Моргая, он огляделся. – И мой брат заболел, и его увезли в больницу в Индианаполис с пневмонией! Потому что я украл те деньги! Это моя исповедь. – И Рой Оудерсфелт сел.

– Роя можно простить? – спросил Лучезарный Гарденер.

Мальчишки ответили хором:

– Роя можно простить.

– Здесь кто-нибудь может его простить, парни?

– Здесь не может никто.

– Кто может его простить?

– Бог через власть, данную Его единородному Сыну, Иисусу.

– Ты будешь молить Иисуса, чтобы он замолвил за тебя словечко? – спросил Гарденер Роя Оудерсфелта.

– Конечно, буду! – воскликнул Рой Оудерсфелт дрожащим голосом и вновь ковырнул прыщ. Джек видел, что он плачет.

– И в следующий раз, когда твоя мама приедет сюда, ты собираешься сказать ей, что согрешил против нее, и против своего маленького брата, и против Господа, но теперь ты раскаиваешься в этом, как только можно раскаиваться?

– Будьте уверены!

Лучезарный Гарденер кивнул Энди Уорвику.

– Исповедь, – повторил Уорвик.

Исповеди закончились уже в седьмом часу, и к этому времени все мальчишки, за исключением Джека и Волка, успели поднять руку, надеясь признаться перед собравшимися в каком-то грехе. Кто-то рассказывал о воровстве в магазине. Кто-то о краже бутылки спиртного, ее мгновенном распитии и последовавшей за этим рвоте. Хватало признаний и в употреблении наркотиков.

Вызывал их Уорвик, но смотрели они на Лучезарного Гарденера, ожидая его одобрительного взгляда, и говорили, говорили, говорили…

Благодаря ему они лелеют свои грехи, в тревоге подумал Джек. Они любят его, хотят, чтобы он их хвалил, и, думаю, могут добиться этого, лишь сознаваясь в совершенных грехах. Скорее всего некоторые из этих бедолаг даже придумывают себе грехи.

Запахи из столовой усиливались. Желудок Волка урчал уже без перерыва. Однажды, во время слезливого признания мальчишки, который украл номер «Пентхауса», чтобы смотреть на грязные картинки этих «непристойных женщин», как он их называл, желудок Волка заурчал так громко, что Джек локтем двинул его в бок.

По завершении исповедей Лучезарный Гарденер мелодичным голосом произнес короткую молитву. Потом стоял у двери, простой, но ослепительный в джинсах и белой шелковой рубашке, пока мальчишки выходили из комнаты. Когда Джек и Волк проходили мимо, он протянул руку и схватил Джека за запястье.

– Мы с тобой уже встречались.

Исповедуйся – требовали глаза Лучезарного Гарденера.

И Джек ощутил желание подчиниться.

Да, конечно, мы знакомы, да. Ты кнутом исполосовал мне спину до крови.

– Нет.

– Да, – возразил Гарденер. – Да. Мы встречались. В Калифорнии? В Мэне? Оклахоме? Где?

Исповедуйся.

– Я никогда вас не видел, – ответил Джек.

Гарденер засмеялся. И Джек внезапно понял, что мысленно Лучезарный Гарденер и смеется, и приплясывает, и размахивает кнутом.

– То же самое сказал Петр, когда его попросили опознать Иисуса Христа. Но Петр солгал. И думаю, ты тоже лжешь. Мы встречались в Техасе, Джек? В Эль-Пасо? В Иерусалиме в другой жизни? На Голгофе, лобном месте?

– Говорю вам…

– Да-да, я знаю, мы только что встретились. – Опять смешок.