Волк, конечно же, вошел не в ту кабинку, но его большие грязные рабочие ботинки нельзя было не узнать. Кабинка была слишком мала для двоих. Джек оказался вплотную прижатым к Волку и был обеспокоен его странным, почти животным запахом.
— Ну ладно, — сказал Джек. — Давай попробуем.
— Джек, я боюсь.
Джек судорожно засмеялся:
— Я тоже боюсь.
— Как мы…
— Не знаю. Давай мне руки. — Вроде бы неплохо для начала.
Волк положил свои волосатые руки, почти лапы, на ладони Джека, и Джек почувствовал, как неведомая сверхъестественная сила стала перетекать в него. Значит, Волк, несмотря ни на что, не растерял ее. Просто его сила затаилась на время, как иногда прячется весна, застигнутая врасплох невыносимой жарой.
Джек закрыл глаза.
—
— Я стараюсь, — выдохнул Волк.
— Здесь и сейчас.
— Прямо здесь и прямо сейчас!
Джек сильно сжал руки-лапы Волка. Он чувствовал запах шампуня. Слышал, как где-то проехала машина. Зазвонил телефон. Он подумал:
Он на самом деле почувствовал, как знакомый вкус появился во рту, и в этот миг земля ушла из-под ног.
— Джеки! Сработало! — крикнул Волк.
Это отвлекло Джека, и на мгновение он испугался, что все происходящее не более чем самообман, вроде того как некоторые люди считают своих овец, чтобы заснуть. Мир снова принял свои очертания. Вернулся запах шампуня. Кто-то подошел к телефону: «Да, я слушаю. Кто вам нужен?»
«Что за ерунда! Тут нет самообмана. Никакого самообмана, только волшебство. Это волшебство. Я умел так делать раньше, когда был совсем маленьким. И сейчас у меня тоже получится, так говорил Спиди, и этот слепой певец Снежок тоже так говорил.
Он собрал все силы, всю свою волю… И легкость, с которой все произошло, была просто ошеломляющей. Представьте себе, что вы со всего размаху ударяете по тому, что кажется неприступной гранитной стеной, а на самом деле она оказывается искусно выполненной декорацией из папье-маше, и удар, которым при других обстоятельствах вы сломали бы себе пальцы, не встречает никакого сопротивления!
Джеку, чьи глаза были крепко зажмурены, показалось, что пол качнулся под ногами… а мгновение спустя он исчез совсем.
«Вот черт! Мы все равно падаем», — с досадой подумал Джек.
Но они не падали, они медленно скользили вниз. Секунду спустя Джек и Волк уже стояли на ногах, только не на твердом кафельном полу ванной, а в грязи.
В их ноздри ворвался запах серы вперемешку со зловонием гниющих нечистот. Это был запах смерти, и Джек подумал, что он конец всех их надежд.
— О Джейсон! Этот запах! — взвыл Волк. — Джейсон! Плохой запах! Здесь нельзя оставаться, Джек, здесь нельзя…
Джек открыл глаза. В ту же секунду Волк вырвался из его рук и бросился вперед. Его глаза все еще были плотно зажмурены. Джек увидел, что форменные штаны и куртка Волка исчезли, уступив место тому самому рабочему комбинезону, в котором Джек впервые встретил рослого пастуха. Ленноновские очки тоже испарились. А…
…а Волк с закрытыми глазами приближался к краю обрыва. Еще четыре шага, и…
— Волк! — Джек бросился в его сторону и схватил Волка за пояс. — Волк, нет!
— Здесь нельзя оставаться, — хныкал Волк. — Это яма! Одна из ям. Их делает Морган. Да, я слышал, что Морган делает такие места, я даже чувствую его запах…
— Волк, здесь обрыв, ты упадешь!
Волк открыл глаза. Его нижняя челюсть отвисла, когда он увидел струйки дыма, вырывающиеся из-под ног. А в глубине огромного дымного облака бушевало пламя. Казалось, оно смотрит на них своим злым красным глазом.
— Яма! — простонал Волк. — Да, Джеки, это яма. Адская печь прямо перед нами. Черное сердце мира! Нам нельзя здесь оставаться, Джеки. Это — самое худшее зло из всех, какие только бывают на свете!
«Четыре шага вправо!.. — подумал Джек с леденящим ужасом. — Этого было бы достаточно, всего четыре шага вправо. И если бы Волк сделал все так, как я ему сказал…»
Если бы Волк сделал все так, как ему сказал Джек, они отправились бы сюда из первой кабинки. А если б они отправились из первой кабинки, то очутились бы в Долинах прямо над этим обрывом.
У Джека подкосились ноги. Он снова вцепился в Волка, на этот раз — чтобы не упасть самому.
Волк не обратил на это никакого внимания. Его глаза были широко открыты и сверкали оранжевым светом. Лицо исказили страх и отвращение.
— Это шахта, Джеки.
