Талисман полностью

Минута казалась двумя, две — десятью, четыре — часом. Три головореза Гарднера, оставленные наедине с Джеком, выглядели так, словно играли в «Море волнуется раз…». Санни застыл за столом Преподобного Гарднера — за столом, который он боготворил, которым наслаждался и за которым мечтал в будущем занять прочное место. Дуло пистолета смотрело прямо в лицо Джеку. Уорвик стоял у двери, ведущей в коридор. Кейси сидел в своей ярко освещенной будке, надев на голову наушники, и тупо глядел сквозь небольшое квадратное окошко в темноту модернизированной часовни, ничего там не видя, только слушая.

— Вы что, до сих пор не поняли, что он не собирается брать вас с собой? — неожиданно спросил Джек. Звук собственного голоса слегка удивил его. Он был самым обычным, совершенно спокойным и ни капельки не испуганным.

— Заткнись, сопляк! — бросил Зингер.

— Если ты собираешься вот так сидеть, затаив дыхание, пока не услышишь сигнал, то рискуешь посинеть, — сказал Джек.

— Энди, если он скажет еще хоть одно слово, разбей ему нос, — сказал Санни.

— Правильно, — согласился Джек, — разбей мне нос, Энди. Выстрели в меня, Санни. Гарднер сбежал. А полицейские уже едут. Им будет очень приятно видеть вас троих, склонившихся над трупом в смирительной рубашке… — Он помолчал секунду и добавил: — …над трупом в смирительной рубашке и с расквашенным носом.

— Врежь ему, Энди! — сказал Зингер.

Энди Уорвик двинулся от двери туда, где сидел Джек со связанными за спиной руками и спущенными штанами и трусами.

Джек с готовностью подставил Уорвику свое лицо.

— Он правильно говорит, Энди, — сказал он, — врежь мне. Я стерплю. Смотри, какая широкая мишень. Ты не промахнешься.

Энди Уорвик сжал руку в кулак, занес его… и замер в нерешительности.

На столе Гарднера стояли электронные часы. Джек на секунду скосил глаза в их сторону, затем вновь посмотрел на Уорвика.

— Прошло четыре минуты, Энди. Как ты думаешь, сколько времени требуется человеку на то, чтобы вывести машину из гаража? Особенно если он спешит?

Санни Зингер вскочил с кресла Преподобного Гарднера, обошел вокруг стола и приблизился к Джеку. Его узкое лицо пылало от ярости. Кулаки были крепко сжаты. Он замахнулся на Джека, но Уорвик, который был намного крупнее, остановил его. Теперь на лице Уорвика отразилась печаль. Глубокая печаль.

— Погоди, — сказал он.

— Я не желаю это слушать! Я не…

— Почему вы не спрашиваете Кейси, насколько приблизились полицейские машины? — спросил Джек, и Уорвик еще сильнее помрачнел. — Вас бросили на тонущем корабле, вы понимаете это? Или объяснить? Здесь скоро будет совсем скверно. Он знал это, он учуял это! Он бросил вас в беде…

Зингер вырвался из объятий Уорвика и со всего размаху ударил Джека по щеке. Голова Джека упала набок, затем медленно вернулась на место.

— …вы в большой и страшной беде, — закончил Джек.

— Или ты заткнешься, или я убью тебя! — прошипел Зингер.

Цифры на часах изменились.

— Пять минут, — констатировал Джек.

— Санни, — сказал Уорвик заискивающим голосом, — давай снимем с него эту штуку.

— Нет! — В крике Зингера смешались боль и ярость, непреклонность и страх.

— Вспомни, что говорил Преподобный, — выпалил Уорвик, — перед тем как приехали люди с телевидения. Никто не должен видеть смирительных рубашек. Они не поймут. Они…

ЩЕЛК! Включилась внутренняя связь.

— Санни! Энди! — в панике завопил Кейси. — Они приближаются! Полицейские! Что нам делать?

— Сейчас же сними с него ЭТО! — Лицо Уорвика было бледным, если не считать красных пятен на щеках.

— Преподобный Гарднер еще сказал…

— Мне плевать, что он там еще сказал! — Голос Уорвика дрогнул. Теперь в нем звучал глубочайший детский страх. — Мы пропали, Санни! Мы пропали!

Джеку показалось, что теперь он и сам слышит сирены. А может, это была только игра его воображения.

Зингер бросил на Джека ужасный, полный страха и ненависти взгляд. Он поднял пистолет, и на мгновение Джек поверил, что Санни действительно собирается выстрелить в него.

Но прошло уже шесть минут, а никакого сигнала, оповещающего, что машина готова к отправлению в Манси, так и не было слышно.

— Сам снимай, если хочешь, — мрачно сказал Зингер Энди Уорвику. — Мне противно к нему даже прикасаться. Он грешник. И еще: он — голубой.

Зингер вернулся за стол, а пальцы Энди Уорвика тем временем принялись развязывать узлы на смирительной рубашке.

— Лучше молчи, — прошептал он. — Лучше молчи, или я сам тебя убью.

Правая рука свободна.

И левая свободна.

Они беспомощно повисли по бокам. Иголки и булавки вновь воткнулись в них.

Уорвик сдернул с него ненавистный чехол — ужасную конструкцию из темно-коричневого брезента и крепких шелковых веревок. Повертел его в руках и поморщился. Затем пересек комнату и принялся запихивать смирительную рубашку в сейф Преподобного Гарднера.

— Подними штаны, — сказал Санни. — Или ты думаешь, что нам приятно смотреть на твои причиндалы?

Джек с трудом натянул трусы, взялся за пояс штанов, выронил их, снова попытался надеть…

ЩЕЛК! Внутренняя связь.

— Санни! Энди! — Голос Кейси. — Я что-то слышу!