Талисман полностью

— А его сын? — сказал Джек. — Как он выглядел?

— Тощий, — сказал Андерс медленно. — Один глаз выбит. Это все, что я могу вспомнить. Он… Господин мой, сына Человека-с-кнутом было трудно увидеть. Похоже, Волки боялись его больше, чем его отца, хоть сын и не носил кнута. Они говорили, что он был тусклым.

— Тусклым?.. — задумался Джек.

— Да. Этим словом они называют тех, кого трудно увидеть, как бы ты его ни искал. Невидимость невозможна — так говорят Волки, — но можно сделаться тусклым, если знаешь, как. Многие Волки умеют это, и этот маленький сукин сын умел это тоже. Так что все, что я помню, — это то, что он был худым, и его выбитый глаз, и то, что он был гадок, как черный сифилитический грех.

Андерс помолчал.

— Ему нравилось причинять боль животным. Маленьким. Он обычно затаскивал их под крыльцо, и я мог слышать ужасные крики… — Андерс содрогнулся. — В частности, и из-за этого я старался отсидеться дома, ты понимаешь. Я не люблю слушать, как звери кричат от боли. Это в самом деле ужасно.

Все, что говорил Андерс, рождало у Джека сотню новых вопросов. Отчасти ему хотелось бы узнать все, что Андерс знал о Волках, — рассказы о них вызывали у него одновременно удовольствие и глубокую боль потери его Волка.

Но времени было мало: этот человек должен был ехать утром на запад, в Проклятые Земли; кодла сумасшедших школяров, ведомая Морганом, могла прорваться из того места, что извозчик называл Другим Местом, в любой момент; Ричард мог проснуться и спросить, о каком это Моргане они говорили и кем был этот тусклый парень — этот тусклый парень был подозрительно похож на парня, жившего по соседству с ним в Домике Нельсона.

— Они пришли, — отметил он. — Эта команда пришла, и Осмонд был у них главным — во всяком случае, пока его не отозвали или ему не понадобилось проводить ночные покаяния в часовне в Индиане…

— Мой господин? — Лицо Андерса снова стало озадаченным.

— Они пришли и построили… что? — Он был уверен, что уже знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать ответ от Андерса.

— Рельсы, — сказал Андерс. — Рельсы, ведущие на запад, в Проклятые Земли. Рельсы, по которым я сам должен отправиться в путешествие.

Он содрогнулся.

— Нет, — сказал Джек. Горячее, ужасное волнение взорвалось в его груди, как солнце, и он поднялся на ноги. Снова был щелчок в его голове, это ужасное, убедительное чувство того, что великие вещи собираются воедино.

Андерс пал на колени с грохотом, когда прекрасный свет озарил лицо Джека. Ричард заворочался от шума и сонно сел.

— Не ты, — сказал Джек. — Я. И он.

Он указал на Ричарда.

— Джек? — Ричард смотрел на него с сонным близоруким смущением. — О чем ты говоришь? И почему этот человек обнюхивает пол?

— Господин мой… воля твоя, конечно… но я не понимаю…

— Не ты, — сказал Джек. — Мы поведем поезд вместо тебя.

— Но, господин мой, почему? — Андерс уже не осмеливался взглянуть вверх.

Джек Сойер выглянул в темноту.

— Я думаю, что есть кое-что в конце рельсов, в конце рельсов или в конце пути, одна вещь, которую я должен получить.

Десятого декабря Морган Слоут сидел на маленьком неудобном деревянном стуле около кровати Лили Сойер — ему было холодно, и он кутался в теплое кашемировое пальто, засунув руки глубоко в карманы, однако ощущал себя гораздо лучше, чем можно было судить по его виду. Лили уходила прочь, туда, откуда не возвращаются, даже если ты Королева, лежащая на кровати размером с футбольное поле.

Кровать Лили не была такой большой, и сама она совсем не напоминала Королеву. Болезнь покрыла морщинами лицо и состарила ее на двадцать лет. Слоут позволил своим глазам насладиться глубокими впадинами вокруг ее глаз и кожей на лбу, ставшей похожей на черепаший панцирь. Ее истощенное тело казалось комочком, упрятанным под простынями и одеялами. Слоут знал, что «Альгамбре» хорошо платили за то, чтобы Лили Кевинью Сойер никто не беспокоил, — он как раз и был тем, кто платил. Ее комната больше не обогревалась. Она была единственным постояльцем отеля. Кроме клерка и повара, служащими отеля оставались три португальские горничные, которые непрестанно убирали вестибюль, — похоже, что именно горничные завалили Лили одеялами. Себе Слоут заказал номер люкс напротив и приказал клерку и горничным присматривать за Лили.

Чтобы увидеть, откроет ли она глаза, он сказал:

— Ты выглядишь лучше, Лили. Я действительно вижу признаки улучшения.

Двигая только ртом, Лили сказала:

— Я не знаю, зачем ты прикидываешься добрым, Слоут.

— Я твой лучший друг, — ответил Слоут.

Теперь она открыла глаза, они были не настолько мутными, насколько хотелось ему.

— Убирайся отсюда! — прошептала она. — Ты отвратителен.

— Я пытаюсь помочь тебе и хочу, чтобы ты помнила об этом. У меня с собой все бумаги, Лили. Ты должна подписать их. Сделай это, и ты со своим сыном будешь обеспечена на всю жизнь. — Слоут взглянул на Лили с мрачным удовлетворением. — Мне не удалось выяснить, где Джек, между прочим. Что, ты уже поговорила с ним?