— А чего он тогда лезет ко мне!.. — перебил директрису Саймон, но та не слышала его слов и продолжила, как будто никто ее не перебивал:
— …тебе что, не нравится жить там? Ничего, я могу тебя перевести в другую общую комнату. Если сам хочешь, я не заставляю.
— Может, я поживу один? — предложил Саймон, сдерживая себя, пытаясь не раскричаться от гнева. Миссис Корнуэлл заметила, что глаза у мальчика заблестели.
— К сожалению, — начала она, — у нас нету отдельной для тебя комнаты. Я могу только перевести тебя в другую общую. Решай сам…
Саймону было все равно, перевестись или не перевестись, только бы не встречаться глазами с Лукасом и не видеть его гадкую усмешку. Тем более там ему никто не рад, а шансов найти друзей в новом месте все же больше. Саймон кивнул.
— Ну, коли ты этого хочешь, значит так тому и быть. — Заключила миссис Корнуэлл. — Я приду за тобой ровно в семь. Не забудь собрать вещи, хорошо?
— Хорошо.
Миссис Корнуэлл снова предложила Саймону сладко-молочную конфету. Получив отказ, она с обидой опустила лакомство обратно в миску. И, по чьему-то велению, в кабинет ворвался ослепительный солнечный свет. Комната заиграла новыми красками: серые тона мигом исчезли под солнечным зайчиками, прыгающими туда и сюда, куда ни глянь. Казалось, находящихся в этой комнате данный факт нисколько не обрадовал.
Миссис Корнуэлл громко кашлянула, что-то записала на бумажке, потом сказала:
— Ты можешь идти.
Саймон кивнул, встал, подошел к двери, за которой находился выход. Секунду он постоял рядом с ней и вышел, чувствуя себя более удрученным, чем был до того, как вошел сюда.
Кажется, никогда раньше он так не печалился, как сегодня. Живот сильно заурчал. Того печенья и конфет не хватало, чтобы утолить нестерпимый голод.
Коридоры детдома №21 были длинными и запутанными, поэтому шанс заблудиться был крайне велик. А все дело в том, что при его постройке в конце девятнадцатого века довольно неточно создавался план помещения. Их редко убирали, на каждом окне, если присмотреться, можно заметить спадающую вниз паутину и кучу клубков пыли, оседающих на подоконнике. У тех, кто жил в этом месте, бесконечные проходы не вызывали страха заблудиться, т. к. они давно здесь жили и без труда могли идти все прямо от восточного крыла, при поворотах сворачивать налево, после очередного лестничного пролета оказаться на третьем этаже, снова идя прямо, и вскоре оказаться возле общей комнаты, где и спал Саймон с другими мальчиками и девочками.
Дойдя до лестничного пролета, Саймон ступил ногой на первую ступеньку, как вдруг, откуда ни возьмись, на него упало нечто большое. Это «большое» кстати оказалось еще и живым!
Ну, если быть точнее, то это была девочка, пятнадцати лет, вся в шрамах и царапинах. Не будь у нее такие предлинные, черные, волнистые волосы, ее легко можно было принять за пацана с грубыми чертами лица. Темные глаза лучились неким теплом, особенно выделялись маленькие огненные блики.
Незнакомка встала, отряхнулась, и вместо того, чтобы извиниться, грубо заговорила:
— Совсем слепой?! Не видишь, что человек бежит?
— Сама виновата! — ощерился Саймон. Ну и дерзкая! Он шел себе, никого не трогал, она бежала, упала прямо на него, так он еще и виноватым остался! Ни стыда, ни совести!
— Я?! — удивленно вскрикнула девчонка, держа что-то за пазухой. От Саймона не укрылся аромат свежей выпечки и яблок.
— Да, ты! — сказал он. — Нечего бегать, как угорелая! И что ты там прячешь?
— Не твое дело! — сказала бунтарка. Видно было, как она занервничала, сильнее прижимая какую-то важную для нее вещь.
Как бы она ни старалась, на пол всё равно, к несчастью, упал один злосчастный пирожок, похоже, взятый с кухни.
— Ты что, — проговорил Саймон, шокированный данной сценой, — своровала пи…
— Шшш! — шикнула девочка, поспешно наклоняясь и роняя еще четыре таких же пирожка.
Воспользовавшись моментом, Саймон успел взять мягкую булку. Девочка-бунтарка, заметив, ударила его в живот. Наверняка каждый из вас понимает, какая же невыносимая, непередаваемая боль.
Саймон крепко ухватился за живот и стиснул зубы, решив не сдавать да поймать воровку, в данный момент быстро убегающую с места событий. Скорее, не то сбежит!
— А ну стой! — крикнул ей вслед Саймон.
Держась за живот, мальчик тоже перешел с ходьбы на бег, и двинулся за отчаянным воришкой. Было это легче сказать, чем сделать, потому что воришка бежала намного быстрее своего преследователя, которого такое дело совсем не радовало.
«Так! Теперь она завернула туда! Эмм… нет — вон туда! — проговаривал про себя мальчик, боясь потерять преступницу. — Завернула за угол… еще чуть-чуть, скоро выдохнется!»
Каждый раз та исчезала из виду, а потом и вовсе пропала. Саймон запаниковал.
«Успокойся! Не могла она взять и исчезнуть… сто пудов спряталась где-то здесь!»
Мальчик осторожно обвел глазами коридор, ничем не примечательный, как и все предыдущие, не считая того, что у пары окон имелось по несколько штор серого цвета.
«Ага! Вот я и нашел тебя, воровка!»
