Открытка была без подписи, как и раньше. Интересно, купил ли Серж открытку в тюремном магазине, или ее принесли с воли. Человек этот сидел в тюрьме, и все же он оставался ее тестем. Она думала обо всем плохом, им содеянном, чтобы оказаться там, – ложь, которую он говорил, люди, которым он причинил боль или навредил.
Прошлой ночью Мэй писала в синем дневнике. Она сделала запись всего, что происходило за время лихорадочного состояния Кайли, то, как девочка умоляла «соединить их». С дневником в руке Мэй подняла трубку и позвонила в Торонто. Во время разговора она смотрела на открытку.
– Я очень рад, что снова услышал вас, – сказал Бен Уитпен.
– Это опять началось. Так давно ничего похожего не было, и я надеялась… Думала, все эти видения прекратились. Но недавно…
Доктор Уитпен молча выслушал весь ее рассказ. В завершении она упомянула, что получает открытки от Сержа.
– Кайли видела их?
– Не думаю.
– Слышала она, как вы говорите Мартину о своем желании встретиться с его отцом?
– Нет. Он приходит в ярость, и я осторожна, чтобы не спорить и не ссориться при ней.
– Вы говорите, Кайли слышала слова Натали, когда у нее была лихорадка?
– Получается, так. – Сердце Мэй колотилось в груди. – «Соединить их», – все время повторяла Кайли. «Мы должны соединить их, мамочка».
Доктор молчал, в трубку было слышно, как мягко щелкают клавиши его компьютера.
– Она сказала вам, кого хочет соединить?
– Нет, только повторяла одно и то же.
– Это были слова Кайли или ее попросила Натали?
– Кайли говорила мне, что это просьба Натали. Но ни кого больше не было в комнате!
– Для Кайли все совсем иначе.
– Я была там.
– Но Кайли видит, а вы – нет.
– Вы утверждаете, будто она видела Натали?
– Все не так просто, – ответил он после паузы.
– Звучит так, будто моя дочь безумная. Но это же совсем другое. Я думаю, у нее всего лишь богатое воображение. И очень благородное и великодушное сердце; она очень чуткая и полна сочувствия к тем, кому сделали больно.
– Вы говорите о Натали?
– Да.
– По правде сказать, я думаю, что здесь скрыто нечто большее… – Доктор Уитпен не докончил фразу и перевел разговор в другое направление. – Метафизическое объяснение помещает в центр получение вами открыток. Они явились вспышкой, или искрой, как вам понятнее, миссис Картье.
– В Кайли?
– Не в ней, нет. Вокруг нее.
Мэй глубоко вздохнула и закрыла глаза.
– Но я никому не говорила об этих открытках. И не думаю… нет, Кайли не видела их.
– Она чувствует накал эмоций в воздухе… в вас, вы званный их появлением. Возможно, она даже чувствует силу тоски самого Сержа.
– Но почему?
– Так же, как шок от увиденного. Тот повесившийся мужчина, Ричард Перри, стал катализатором, вызвавшим внешнее проявление дара Кайли. Открытки теперь являются катализатором чего-то, чему она предназначена стать свидетелем.
– О чем вы говорите? – не поняла Мэй.
– Что-то, касающееся Мартина и его отца, насколько я могу заключить из рассказанного вами, – пояснил доктор Уитпен, – «Соедини их вместе» – так звучала просьба, не так ли?
– Да, но…
– Я полагаю, это относится к Мартину и его отцу.
– Это невозможно.
– В мире метафизики, – заметил доктор Уитпен, – много такого, что воспринимается как невозможное.
– Но это выше понимания Кайли, – заспорила Мэй. – Проблемы взаимоотношений Мартина и Сержа слишком глубоки для ее понимания.
– Разве? – перебил ее доктор Уитпен. – Это не первый раз, когда юные призваны исправить нарушение течения событий или окружающего их мира. Возьмите Давида, и это первое, что приходит на ум. Или Гамлета.
– Какой-то бред, – возразила Мэй. – Это все персонажи из Библии, из литературы. Я говорю о моей маленькой девочке. У нее был жар, она была больна.
– Я знаю, вам трудно охватить и понять все это, миссис Картье. Но вы поступаете правильно. Продолжайте делать ваши записи.
– У меня нет другого выбора, – сникла Мэй. – Иначе я сама сойду с ума.
– Я надеюсь, вы привезете Кайли и мне снова будет позволено видеть девочку, когда вы будете готовы. Я считаю, наши встречи ей на пользу. Для детей, подобных Кайли, очень много значит чувствовать, что их понимают.
Мэй поблагодарила доктора и повесила трубку. В тот полдень, ничего не сообщив Тобин или Энид о своих планах, Мэй отправилась навестить могилы ее родителей. Они были похоронены на берегу реки Ибис в Блэк-Холле, на маленьком кладбище, окруженном каменной стеной и соснами. Весь снег растаял, и крокусы пробивались среди пожухлой прошлогодней травы.
