Стоило Кайли начать называть Мартина папой, как она не могла остановиться. Мэй раньше не думала, что в такое огромное количество предложений можно вставить слово «папа». Например: «Вчера моя учительница пришла в школу в синем платье, но Марта Коул пролила красную краску на пол, и когда мисс Джинграс встала на колени, чтобы вытереть его, краска попала на ее платье, и у нее появилось два фиолетовых пятна от коленей, отпечатавшихся на подоле… Папа!»
Или: «Шарлотта заранее прислала мне поздравительную открытку с днем рождения, папа, с фотографией каноэ. Она сказала, что следующим летом она возьмет меня покататься на каноэ, с ночевкой в кемпинге, но мне придется надеть спасательный жилет, папа!»
Мартин, казалось, расцветал от привязанности Кайли и ее обильного внимания к нему. Его лицо светилось каждый раз, когда она звала его, и каждый вечер, когда он с дороги звонил домой, он просил передать трубку Кайли. «Медведи» снова играли решающие встречи, и из-за графика Мартин, вероятнее всего, должен был отсутствовать на ее дне рождения.
– Она расстроена? – спросил он.
– Разочарована, – уточнила Мэй.
– Как странно, – признался Мартин. – Хочу победить, ты же знаешь, как я этого хочу, но мне даже больше хочется побывать на ее празднике. Я не хочу пропустить ее вечеринку. Она все еще нервничает?
– Ну, немного боится попасть впросак, – ответила Мэй. – Некоторые из этих бостонских детей ходили на занятия фигурным катанием уже года два. Несомненно, они катаются много лучше, чем она.
– Фигурное катание, – фыркнул Мартин. – Балет на льду… Смешно.
– Они же маленькие девочки, – улыбнулась Мэй.
– Девочки тоже могут играть в хоккей, – сказал Мартин. – И Кайли, естественно, уж поверь мне. И Нэт могла, и Дженни, между прочим. Я поработаю с ней, когда закончится сезон. Мы станем тренироваться, я научу делать броски. Фигурное катание! – Он усмехнулся.
Мэй, которая часто наблюдала, как Кайли выделывает пируэты перед зеркалом, улыбнулась. Она смотрела из-за угла, когда Кайли не знала, что за ней наблюдают, и представляла, как она скользит по льду под музыку из «Лебединого озера». Поднималась на цыпочки, крутилась на месте, скользила по своей спальне. Понимая, что игра в хоккей не являлась заветной мечтой Кайли, Мэй улыбнулась и спросила:
– А Натали любила играть в хоккей?
– Она чертовски здорово управлялась с клюшкой, – сказал Мартин.
– Но она любила это?
В трубке воцарилась долгая тишина. Мэй ждала, пока Мартин ответит. Она почти представляла его, как он сидит, задумавшись над ответом, и ей было жаль, что они не вместе.
– Мм-м, – сказал Мартин, прочищая горло. – Полагаю, она все же отдавала предпочтение фигурному катанию. Хотя ни разу не говорила мне об этом.
– Как же ты узнал?
– Это ее мать. Она сказала мне, что Натали мечтает когда-нибудь кататься в Айскападе. Ее идолом была Мишель Кван.
– Триша сказала тебе это?
– Да. Мы пытались снова сойтись какое-то время, но из этого ничего не получилось. Она всегда подчеркивала, насколько далеки мы были с Натали. И то, что я совсем не знал, что нравится, что не нравится девочке, и даже что я совсем не знал свою собственную дочь. Мерд! (Черт!).
Мэй молчала, переваривая новость, что Мартин и Триша однажды пытались помириться.
– Эй, только не думай ничего такого о Трише, ладно?
– Что – такого?
– Что мне жаль, что мы не расстались. Что между нами я осталась какая-то связь. Все кончилось прежде, чем успело начаться. Ты же понимаешь это, правда ведь? Это было тогда, когда мой отец жил в Калифорнии, когда я все еще питал иллюзию, что мы должны быть все вместе, семьей.
– Я думаю, что это была хорошая мысль, – сказала Мэй.
– Не понял?
– Твой отец прислал мне открытку, Мартин.
– Нет, – сказал он. – Скажи, что ты пошутила.
– Я не шучу, и я хочу встретиться с ним.
– Иисус Христос! – воскликнул Мартин. – Когда же ты перестанешь? Сколько раз я должен говорить тебе, что он никогда не увидит тебя, никогда, пока я жив. Довольно! Не касайся всего этого, ради Христа. Сожги эту проклятую открытку, Мэй. Ты хочешь погубить нас? Клянусь, ты этого добьешься!
– А может, это ты нас губишь, – выпалила Мэй. – У меня есть причины желать повидать его. И они не менее важны, чем твои, когда ты не хочешь…
Он повесил трубку. Вся дрожа, она подошла к бюро. Она смотрела в течение долгого времени на фотографии Мартина и его отца. Затем подошла к телефону, чтобы позвонить и заказать билет на самолет. Слова ее дочери зазвенели в ее ушах. «Мы должны соединить их».
В середине апреля, когда Мартин уехал на свою очередную игру, Мэй попросила тетушку Энид переночевать с Кайли. Она добралась на поезде до Нью-Йорка, взяла напрокат компактный автомобиль и отправилась на север в Кэтскиллс. Она много раз ездила этой дорогой через горы на визиты к доктору Уитпену.
