Несколько человек приветственно махнули руками, но остались лежать в стогах смятой соломы. Один из таких офицеров весь вечер пролежал, поглядывая на Клэр подозрительным взглядом. Кроме неё и Исайя Соболева, у всех присутствующих мужчин были усы. У кого-то пышнее, у кого-то короче или длиннее, но всё же были. У Исайя виднелся лёгкий и редкий пушок, к тому же светлый. Это обстоятельство очень обрадовало Клэр, потому как в этом случае ей не нужно было оправдываться за отсутствие усов у неё.
Однако, мужчина на соломе всё продолжал изучать её вид, вальяжно распивая содержимое мутной зелёной бутылки, держа в левой руке трубку с тлеющим табаком.
– Почему тот человек так пристально на меня смотрит? – тихо спросила она у Степана Аркадьевича, указав на объект её волнения.
– Это Глеб Котов, а этот взгляд в порядке вещей. Скоро привыкнешь и к прочим его странностям. – Тут же он скинул со своего плеча оставшиеся вещи и через весь дом крикнул Петру Малиновскому. – Петь, а мальцы наши куда подевались?
– Так ведь 6го числа ежегодный парад был в честь дня Богоявления, ну ты знаешь, так вот Александр позволил всему полку по квартирам разойтись. Теперь кто по бабам пошёл, кто к друзьям наведывается, кто к мамкам в имение.
– Выходит, парад без меня прошёл… запамятовал я, – расстроенно сказал Степан Аркадьевич, зажмурившись, – а что наш Шевич Иван Григорьевич? Не серчал на меня за отсутствие?
– У него других хлопот в тот день хватало. Так, что же ты Степан, где пропадал? Кто-то говаривал словно видел, как арестовывали тебя, да мы и не поверили.
– Арестовывали, то правда. Да только отпустили, потому что клевета то была грязная.
– А что император, то? – вдруг спросила Клэр, пытаясь казаться вовлечённой в диалог.
– Что император?
– Как парад принял, доволен ли был?
– Даже если и доволен, то всей своей светлостью показывал обратное. – встрял Лесов, тем временем заправляя свою трубку табаком из льняного мешочка.
– И то верно, – согласился Малиновский. – весь парад смурной какой-то был, озадаченный да растерянный. В Петербурге слух ходит, словно с любовницей своей повздорил и усадил её в крепость. Кто-то видел построение охраны у Петропавловской, да что-то они там осматривали.
– Любовницей? – уточнил Степан Аркадьевич. – Есть ли дело нашему богобоязненному и славному государю обыкновенную любовницу в крепость помещать? Нет, нет, чудно право, но, чтобы женщину… – у него лучше всех получалось играть непонимание, так что Клэр не сразу поняла, что речь идёт про неё.
– Да всё та же. Как Равнин во всё это ввязался, так и пошли дела его кувырком. До сих пор неслышно об нем ничего. – Клэр моментально окрепла и взбодрилась, как только услышала его имя.
– Простите, что вы сказали? – сказала она, не сдержавшись, и только после поняла, что это было лишнее.
– Ты вряд ли знаком с ним. В полку нашем он давненько не служит. Но до прошлой осени все мы частенько видали его, то на балах, то в штабе.
– Да и в полк наш он изредка заглядывал. – подтвердил Константин Соболев.
– Так, что же? Ту самую барышню в крепость поместили, за которой он волочился? – уточнил Степан Аркадьевич, однозначно догадавшийся, что это и есть Клэр.
– Поговаривают, что так.
– А, что от него весточки никакой, то жалко. Остаётся Богу молиться, чтобы не прибрал к себе. – с искреннем, отцовским переживанием сказал Степан Аркадьевич.
– Точно так-с, полку до сих пор его недостаёт, а вояка какой безбашенный.
– Словно у нас в эскадроне таких мало. – все вдруг обернулись и взгляды пали на Глеба Котова.
– Глеб, опять ты запел свои песни?
– Он вас так обидел? – чуть грозным тоном сказала Клэр.
– А тебе какое дело? Такой зелёный, что ещё и намёка на усы нет, а всё туда же в герои рвётся. Ну ничего, ты осваивайся пока, а мы свою работку сделаем.
В этот момент Клэр немного занервничала, но одновременно с этим испытывала такую ярую неприязнь к этому человеку, что еле сдерживалась, чтобы не сказать какую-нибудь мерзость ему в лицо.
– Таков Глеб Котов, просто прими это. Его сложно переспорить поэтому уже давным-давно никто этим не занимается. Как Мишель перевёлся в гродненский полк, с тех пор Глеб считает себя неким лидером, пускай… понять его можно, но дано не каждому.
Как только они окончательно разместились, Фёдор Филицын принёс им две деревянные тарелки с ароматной кашей и говядиной.
– Вот! Прошу, отведайте, проголодались ведь с дороги.
– Благодарю. – поблагодарила его Клэр, растрогавшись от его заботы.
– О-о! Дорогой Федя, как я соскучился за эти дни по твоей стряпне. Лучше этих армейских каш, которые варят повара. Где ж ты говядинку здесь раздобыл?
– Так я опосля парада заслал своего ординарца в мясную лавку к мадам Мари. У неё всегда самое свежее мясо.
– Не только мясо. – при упоминании об этой женщине среди гусар пробежало нездоровое волнение и смех.
– Это точно, про её свежие продукты всем хорошо известно. Хотя конкретно за продуктами из нас всех ходит только Фёдор. – все хором засмеялись, а бедный Фёдор смущённо залился краской.
