- Ничего, - твердо ответил Макс. – Ничего не было, и я идиот, ты прав. Но не пущу, пока не скажешь, что не злишься больше.
Парень молчал, и Макс добавил виноватым тоном:
- Ронни, ну, не сердись… У меня крыша съехала, сам не понял, что делаю. Реально мозги отключились, когда я увидел, что ты с Кречетовым сидишь. Ты знаешь, как он на тебя смотрит? И… ну, я бы понял, если бы ты к нему ушел.
- А я к тебе приходил? – ехидно спросил этот дьявол в образе красивого мальчика. Макс увял и обреченно разжал захват. Но отчаяться или прийти в ярость не успел – Ронни с неожиданной для такого изящного создания силой рванул его на себя и дальше, перекатывая на спину и нависая над ним:
- На что ты готов, чтобы я перестал злиться?
- Ну, хочешь, в морду мне дай! Или отпинай, только не по яйцам.
- Всего лишь? – Ронни опасно прищурился. – Это я уже делал, неинтересно. Из-за твоего идиотского поведения я чуть не стал шлюхой, так что наказание должно быть более жестким.
И красноречиво двинул бедрами. Макс запаниковал, но храбро ответил:
- Ну, трахни меня… Если хочешь… Только я не умею, ну… снизу. Ни разу не приходилось.
Ронни фыркнул, потом засмеялся в голос:
- Так ты, значит, девственник у меня?
«У меня» - сладко екнуло сердце. Чувствуя, что впадает в какое-то непростительное для взрослого разумного человека восторженно-умиленное состояние, Макс притянул Ронни к себе и прошептал на ухо:
- Серьезно, если хочешь, я не против. Ты будешь у меня первым.
Тот задумался, потом снова фыркнул.
- Я не готов пока к таким ответственным экспериментам. Но не надейся, что забуду о твоем предложении.
Макс вздохнул, с явным облегчением и смутным разочарованием, поцеловал парня в висок, огладил плечи:
- А наоборот ты готов? Как обычно?
Ронни выгнулся, подставляясь под широкие теплые ладони:
- Готов. Но тебе придется постараться…
Начиная стараться, Макс подумал, что становится бесхребетным подкаблучником, но ему, ей-богу, было все равно сейчас. И еще он подумал, что умрет, если увидит, как его злой, бешеный, бессердечный мальчишка вьет веревки из кого-то другого. И кому-то другому говорит: «Ты у меня».
Артур проснулся сразу, без обычного перехода от сна к яви. За стенами камеры что-то происходило. Нельзя сказать, что было шумно, но до сих пор он считал, что камера абсолютно звуконепроницаема – до того здесь было тихо. За те двое суток, что он провел здесь в ясном сознании, ни одного звука снаружи он не слышал. А сейчас явственно слышался тихий равномерный шорох, как будто там подметали пол огромной метлой. Шорох становился ближе, Артур заметался по камере в бессильном отчаянии – как же это невыносимо, ничего не знать, ничего не понимать, ничего не мочь! Остановился только, больно ударившись плечом, вжался лбом в стену, пытаясь успокоиться и взять себя в руки. Потом сел на пол, вынул камушек из брелка, сжал в руке – и в этот момент совсем рядом с ним открылась «дверь», да не тот узкий люк, что раньше, а широкий проход, в который вплыла огромная желеобразная тварь, медуза, как сразу подумалось, с волочащимся по полу полупрозрачным жестким «капюшоном», который и создавал услышанный им шорох.
Артур замер от нахлынувшего ужаса, неотрывно глядя на жуткое создание. «Медузу» сопровождали несколько «уродцев», но Артур их почти и не замечал, сжавшись в комок в углу камеры.
«Медуза» была столь огромна, что оказалась в камере полностью, только добравшись почти до центра. Войдя, она остановилась и начала вращаться вокруг своей оси. И «уродцы» заозирались вслед за ней, как будто повторяя ее движения. Выглядело это и жутко, и, как ни странно, очень смешно, так что оцепенение прошло, и Артур пришел в себя. И первое, что он увидел – дверь оставалась открытой, и чтобы выйти, надо было только сделать пару шагов! Артур на ватных ногах сделал эти два шага и… оказался в широком длинном коридоре. Никто его не схватил, никто даже не пошел за ним! Ноги вмиг стали крепкими и легкими, и Артур побежал вперед по коридору так, как никогда еще не бегал, судорожно стискивая в кулаке камешек Салли. Ему казалось, что он бежит прямо к ней.
Крепкий здоровый сон утомленных бурной ссорой и последующим еще более бурным примирением любовников нарушил отчаянный стук в дверь. Разозленный спросонья Макс собирался уже встать и дать кому-то наглому в глаз, когда к стуку добавился задыхающийся голос Салли:
- Ронни, вставай, быстрее!
До этого усиленно старавшийся не проснуться, Ронни вскочил, наспех замотался в одеяло, открыл дверь:
- Что случилось?
- Рон, нам срочно надо к Кречетову! У меня опять это чувство, и он сказал, чтобы и ты обязательно пришел! В общем, я побежала, а ты тоже не задерживайся!
- Бля, - только и сказал Ронни, и начал одеваться. Макс тоже встал, помог любовнику застегнуть рубашку, вздохнул:
- Будем надеяться, что не зря…
- Ага. У тебя когда вылет?
- Еще не решили. До того, как с вами закончат, наверно, и не решат. Так что я тебя здесь буду ждать.
