— Ох, Талли, ты так наивна… — лишь вздохнула Шейки.
Талли моментально забыла про украшения.
— Шейки, что ты несешь? Какая наивность? Думаешь, я не понимаю, в какую игру ты играла? Отлично понимаю, и даже лучше, чем ты можешь себе представить, — говорила Талли, желая в одно и то же время и прекратить этот разговор, и высказаться до конца. — Бьюсь о заклад, что не Джек добивался встречи.
— А вот здесь ты совсем не права, Талли Де Марко, — сказала Шейки. — Ну да. Понятно.
«Остановись, остановись же», — твердила себе Талли, но не могла сдержать раздражения.
— А, так значит, — продолжала Талли, — этот парень, который решил бросить Топику и тебя заодно, который уехал, не взяв тебя с собой, ни с того ни с сего вдруг затосковал и не может прожить недели, чтобы не примчаться домой и не повидать свою бывшую подружку, которая, кстати сказать, уже замужем за другим. Шейки, кто же из нас наивнее?
Шейки сказала уже совсем спокойно:
— Черт побериѵТалли, можешь ты хоть на минуту снять свою судейскую мантию и выслушать меня? Плевать мне, видишь ты смысл в моих поступках или нет. Я совсем не поэтому сказала, что ты наивна.
— Тогда почему? — спросила Талли.
— Потому что ты не даешь себе труда представить, что я чувствую. Тебе все кажется ясным, как Божий день.
Талли молчала. «Где-то я уже слышала все это раньше, не правда ли?» — подумала она, но вслух сказала:
— Какое тебе дело, что я думаю? Я только хочу знать, зачем ты вышла замуж за Фрэнка, если не любишь его?
— Кто сказал, что я не люблю Фрэнка? Я люблю его. И вовсе не собираюсь крутить роман с Джеком. Сегодня — последний раз. Правда. Я хочу лишь поговорить с ним, вспомнить прошлое. Только увидеть его. — Шейки умоляюще посмотрела на Талли, коснулась ее руки. — Пожалуйста, Талли. Ведь ты поможешь мне?
Шейки получила приглашение к Де Марко на ужин. Они пришли вместе с Фрэнком, и Робин приготовил ростбиф с жареным картофелем. После ужина Талли, извинившись, поднялась наверх, чтобы уложить Бумеранга. «Не хочу делать того, что она просит, — думала она, покачивая ребенка и слушая его довольное чмоканье. — Не хочу прежде всего рани нее самой».
Когда же Талли наконец сошла вниз, выяснилось, что Шейки уже оповестила мужчин о том, что подруги идут в кино на «Язык нежности».
— Но мы с Талли уже видели этот фильм, — удивился Робин.
— Знаю, — отозвалась Шейки. — Он очень нравится Талли.
— Да? — переспросил Робин, взглянув на жену. — Тебе правда нравится?
Талли кивнула.
— Не помню, чтобы ты выражала восторг.
— Разве я не рыдала, не в силах унять слез?
— Нет, — сказал Робин, — ты совсем не плакала.
Возникла короткая пауза, Робин и Талли старались не встречаться глазами. Этот фильм они видели в прошлом году, в феврале, спустя два вечера после происшествия в ванной. У всех в кинотеатре были мокрые глаза, кроме Талли.
В конце концов мужчины сели перед телевизором, а дамы отправились прогуляться. Шейки потащила Талли к Лейксайд Драйв.
«Так вот где он живет», — подумала Талли, останавливаясь перед невысоким белым домом.
Шейки упорхнула, а Талли, бесцельно бродя по улицам, дошла до церкви Святого Марка. Стоять на улице было слишком холодно, и Талли вошла внутрь и сидела там, вдыхая теплый, пропитанный ладаном воздух, пока не пришло время встречать Шейки.
Когда Талли вернулась, Шейки уже поджидала ее, утирая заплаканные глаза. Талли не стала задавать вопросов. Молчание нарушила Шейки.
— Где ты была? — спросила она.
— У Святого Марка, — ответила Талли.
Шейки изумленно взглянула на подругу.
— Ты ходила в церковь вечером? Джек так и сказал, когда мы обнаружили, что тебя еще нет, но я не поверила. Зачем тебе понадобилось заходить в церковь?
— Ни за чем. Я просто посидела там.
Шейки помолчала.
— Не думаю, что когда-нибудь снова увижусь с ним, — произнесла она печально, нарушая воцарившуюся было тишину.
— Аминь, — откликнулась Талли.
— Ты осуждаешь меня, — тихо сказала Шейки, отвернувшись от подруги.
Талли похлопала ее по колену.
— И не осуждаю, и не оправдываю, я не суд присяжных. Ты сама не знаешь, к чему влечет тебя твое сердце.
— Ох, Талли, Талли… Я знаю свое сердце, — вздохнула Шейки.
— Ну и зачем тогда вышла замуж? — спросила Талли.
— Потому что Фрэнк предложил мне нечто реальное. То, с чем можно жить, работать, иметь дом и детей. Обычную земную жизнь. А с Джеком все было нереальным, призрачным. Я не могу строить свою жизнь на мираже.
Шейки разглядывала свои руки, а потом продолжила:
— Я не думала, что мои отношения с Джеком будут и дальше причинять нам беспокойство. Но вышло так… Так получилось.
Больше обе не проронили ни слова, пока не доехали до Техас-стрит. Талли думала, что, доведись ей еще раз оказаться лицом к лицу с Джеком, она попросит его оставить Шейки в покое хотя бы ради приличий.
— Так ты любишь Фрэнка? — спросила она, останавливая машину перед домом.
— Да, конечно. Так же, как ты любишь Робина, — ответила Шейки.
Талли покачала головой и прошептала, обращаясь больше к самой себе:
