— Два месяца. Восемь недель. Пять дней в неделю. Четыре часа в день. Прежде чем они наложат лапу на детей, прежде чем они наложат лапу на государственную субсидию. За это время надо платить. Совсем крохи. Но зато вы убедитесь, что они и в самом деле хотят помочь этим детям. Уверяю вас, мистер Хиллер, что к вам прибежит масса людей, стоит только помахать у них перед носом чеком. Но, обнаружив, что на это нужно больше времени, чем на приготовление индейки, останутся только стоящие.
Мистер Хиллер улыбнулся и покачал головой.
— Вы честный человек, Талли. Но в наши намерения совсем не входит отказать как можно большему количеству людей, желающих взять на воспитание ребенка. Скорее наоборот, мы испытываем в них острый недостаток.
— Нет, мистер Хиллер, у вас будет достаточно желающих. Надо только дать рекламу.
— Рекламу… — скептически переспросил мистер Хиллер.
Талли оживилась.
— Да, рекламу, сказала она. — Расклейте объявления во всех скверах вокруг Топики. Опубликуйте их в местных газетах. Призовите людей сделать что-то для своей страны. Что угодно, только действуйте, ради Бога.
В октябре Талли вынуждена была напомнить об обещанных ей деньгах. Тем более что мистер Хиллер поручил ей подготовить доклад в Комиссию по ассигнованиям с запросом на гораздо более крупную сумму, чем обычно. А вот Лилиан перестала с Талли разговаривать.
«Она, верно, надеется избавиться от меня с помощью двадцати недружелюбно настроенных членов комиссии, думала Талли. — Только меня такими пустяками не испугать».
— Я посещала мистера и миссис Арнауз все лето, — сказала Талли в заключение своего долгого выступления. — Я спросила их, почему их воспитанница Шарон всегда молчит. «Она не слишком разговорчива», — ответил мне мистер Арнауз. Ладно, допустим. Да и кто бы на ее месте был разговорчив? Шарон живет посреди прерии в обществе яков да коров. Ее родители умерли, а дядя и тетя решили забрать ее из школы. Учили дома. Но в свои семь лет Шарон еще не умеет ни читать, ни писать, зато знает, как доить корову. Она знает, как полоть грядки и мыть полы. Я поинтересовалась у мистера Арнауз, зачем они взяли воспитанницу, и мистер Арнауз, глядя мне в лицо и зная, что я представляю администрацию штата Канзас, вызывающе заявил: «Нам нужны деньги». Им нужны эти семь долларов в день. Семь долларов в день!
Леди и джентльмены, не деньгами мы должны завлекать жителей Топики. Мы должны показать им этих детей. Хотя бы Шарон, — продолжала она. — Показать им Шарон и сказать: деньги — это ужас. Ужас. Семи долларов в день едва хватает на еду для ребенка. Но кого это волнует? Шарон нужна ваша помощь, ваша забота. Все эти дети — несчастные дети. Это дети пьющих родителей, часто они сами пьют, употребляют наркотики и воруют, чтобы раздобыть на это денег. Они не ходят в школу, потому что некому их туда отправить. А когда они вырастут, один из них вполне способен изнасиловать вашу сестру, ограбить вашего брата. И такие примеры есть.
И я уверяю вас: люди, которые хотят взять на себя заботу об этих детях, не станут думать о деньгах. Те, кто думает только о деньгах, немногого добьются. Но некоторыми людьми движут и светлые устремления. Такие берут детей с улицы. Они берут их из мест заключения и из наркологических центров. Они заботятся о том, чтобы эти дети не обчищали ваши карманы. А деньги, которые вы выделите, мы потратим на рекламу и на необходимую в таких случаях подготовку, и пойдут они в конечном счете на нечто, что не измеряется деньгами. На будущее несчастных детей. И на наше с вами.
А сейчас наше агентство само забыло, для чего оно существует. А раз так, то как оно может напомнить об этом людям? Однако напоминать необходимо. И дело не в том, чтоб дать бедным семьям дополнительный доход, эти жалкие семь долларов в день. Мы здесь не для того, чтобы, просмотрев кучу бумаг, спокойно разойтись по домам. И не для того, чтоб не вылететь с работы, если нас исключат из бюджета штата Канзас.
Мы собрались здесь в первую очередь для того, чтобы напомнить, что есть на свете несчастные детишки. Детишки, которым не повезло родиться на…
Талли запнулась. Она хотела привести красочный и убедительный пример, но в голову пришел только Сансет-корт.
… родиться под теплым крылышком, — выкрутилась она. — Шарон тихая девочка и потому тетя и дядя забывали кормить ее, ведь Шарон не просила есть. Но было бы куда лучше, если бы Шарон кормили завтраком, обедом и ужином без ее просьб. И это наша вина, что мы подобрали ей таких опекунов, которые смотрят в глаза и говорят: «Нам нужны деньги».
