Однажды, испросив "благословение" К. П. Добролюбова, мы вдвоем отправились на окраину Таллина, в Копли, где временно располагалась бригада торпедных катеров, недавно вышедшая из жестоких боев. За эту поездку Олег собрал столько материала о боевых делах катерников, что хватило на корреспонденции в "Красный Балтийский флот", "Советскую Эстонию" и "Ленинградскую правду".
Мало того, его рассказ о героических подвигах балтийских катерников, прозвучавший по ленинградскому радио, вызвал взволнованный отклик. Корреспонденция моего друга принесла неожиданную радость жене офицера. Услышав о подвиге экипажа торпедного катера "Бурнакский колхозник" под командованием лейтенанта Воскресенского, на радио позвонила его жена, долгое время не имевшая вестей от мужа, она плакала от радости, только сейчас узнав, что ее муж жив и даже отличился в бою.
Олег успевал еще писать и в свою балтийскую, и в центральную газету "Красный флот". Ленинградское отделение ТАСС вручило ему удостоверение своего корреспондента на КБФ, у него завязались дружеские отношения с Эстонским телеграфным агентством, в котором он остался работать после демобилизации в 1946 году.
Мне приятно все это вспомнить. Тем более что Олег Вадимович Рисс автор интересных книг, изданных на русском и эстонском языках, - живет в родном Ленинграде. И когда есть необходимость обратиться по творческим делам, я пишу ему, зная, что едва ли могу найти еще одного такого же квалифицированного, добросовестного, но и требовательного консультанта.
На этом месте моих воспоминаний о войне в Эстонии, быть может, следовало поставить точку, если бы прошлое существовало само по себе и не имело продолжения. Но в том-то и дело, что сегодняшний день - продолжение вчерашнего. Есть незримая перекличка времен и событий.
Сколько еще историй осталось неизвестными и открываются в наши дни, в этом вы убедитесь, прочитав следующие главы.
Искры незатухающего огня
Неоткрытые острова
Немного замешкавшись у двери, человек переступил порог и вошел в приемную Союза писателей, где я работал литературным консультантом. Он был небольшого роста, щупленький. Его серое габардиновое пальто с позолоченными пуговицами и следы погон на плечах навели меня на мысль, что он в прошлом офицер.
Попросив разрешения раздеться, он снял пальто, аккуратно повесил на спинку стула, и на лацкане синего пиджака я увидел университетский значок.
Несколько неловких минут, и началась беседа.
- Я много лет прослужил в армии. Конечно, был на войне, а теперь читаю книги о том, как мы воевали. Поверьте, это самые счастливые часы, когда я вспоминаю о прошлом, и снова все осмысливаю и переживаю, уже глядя на события с позиций сегодняшнего дня. Такой подход объясняется очень просто: после войны я окончил философский факультет Ленинградского университета и стараюсь к минувшим событиям подходить, так сказать, диалектически... Впрочем, это, конечно, вздор, - улыбнулся он, - дело тут совсем не в науке, а просто война запала в память на всю жизнь, и хотя она давно прошла, но разве можно когда-нибудь забыть людей, с которыми ты в гости к смерти ходил. Вот у меня список однополчан нашей танковой части.
Он вынул из кармана и положил на стол несколько помятых листиков, вдоль и поперек исписанных адресами.
- Может, слышали о танкисте Герое Советского Союза Гнедине? Я у него в батальоне служил. Душевный человек! Помню, один раз я повел танк на полигоне, не сумел развернуться и прямо в столб вмазал... Комбату доложили, он приказал построить экипажи, а мне выйти из строя, стать лицом к танкистам, и сказал коротко, но так, что запомнилось на всю жизнь: "Как вам не стыдно! Эта машина построена на средства людей, которые недоедают и недосыпают, а вы так с ней расправляетесь". И этого было достаточно, чтобы я долго терзался и переживал свою ошибку. Конечно, я не допускал больше ничего подобного. Но слова эти врезались в память навсегда...
Он вынул папиросы, предложил мне и, когда я отказался, не закурив, положил их обратно. На минуту задумался и продолжал:
- Больше всего мне хочется, чтобы не умерло то замечательное, что проявила в людях Отечественная война. И чтобы люди узнали о героях, о которых еще ничего не написано. До войны мы учились в одной школе с Ваней Романовым. Вместе пошли на фронт, прямо со школьной скамьи. Он погиб. При каких обстоятельствах - никто не знал. И вот я решил это выяснить. Поехал в военный архив, нашел наградные листы, связался с частью, где он служил, разыскал людей, вместе с ним воевавших. Выяснилось, что этот девятнадцатилетний парнишка совершил подвиг. Отстреливался из пулемета до последнего патрона, а потом сам подорвал себя гранатой... Я два года потратил на сбор материалов, розыски его родственников и сослуживцев. И вот напечатал о нем статью.
Он протянул газету с портретом вихрастого паренька и большой статьей, в которой рассказывалось о его боевой жизни.