– Пожалеешь же, – прошептал он. – Очухайся сперва, потом дури.
– Это она…
– Нет.
Руслан веки смежил, вздохнул глубоко, шумно, а когда снова открыл глаза, Дельфира уже стояла, склонившись, у княжеской скамьи, и Владимир ей что-то тихо втолковывал. Через пару ударов сердца она кивнула, выпрямилась и так же плавно, как подошла, растворилась среди людей.
Хлопнула дверь, и Руслан опять не сдержался.
– Куда ты отослал ведьму, великий князь? – спросил громко и на сей раз уверенно. – Ты ведь понимаешь, что она…
– Не она жену в первую же ночь потеряла! – перебил его Владимир, и видно было, как трудно ему не вскочить и не броситься в сермяжную драку. – Не она дочь мою защитить не смогла, будучи воином отборным! Как ты земли-то свои бережешь? Или и их ты недостоин?
Горечь вскипела в груди, на языке осела пылью, и Руслан сглотнул, прежде чем снова рот открыть:
– Я найду жену.
– Не стала она тебе женой и уже не станет.
А теперь его словно вновь о сундук приложили, вторым виском…
– Обряд свершен. – Руслан шагнул вперед, наконец оттолкнув побратима. Еще на шаг ближе, и еще. – И боги…
– Боги – не твоя забота, с ними я сам договорюсь, – не дал ему закончить Владимир. – А ты о Людмиле позабудь! Если только…
Он затих, и кажется, все вокруг затаили дыхание в ожидании Слова. Руслан так точно затаил.
Если только… что?
– А знаешь, ищи мою дочь. Без братской и дружеской помощи, один. Как и потерял в одиночку.
Руслан улыбнулся бы облегченно, если б не сковала лицо так и не утихшая ярость, а потом Владимир добавил:
– И всякий, кто на руку ее зарился, тоже может отправляться в путь. Кто приведет княжну домой, тот и мужем ей станет.
Сей же миг вылетел к скамье один из гарипов, весельчак курчавый, до земли склонился и распрямился, сияющий что новенький медяк:
– Ратмир из степей восточных, и я верну прекрасную Людмилу!
– Рогдай из клана горных львов, – медленно подошел к нему второй чужак, широкий, темный, и тоже Владимиру в ноги поклонился. – Мы женщин своих стережем как величайшее сокровище. Я найду княжну и не потеряю.
Руслан заскрипел зубами, стиснул кулаки, позабыв, что в одном из них острое перо зажато, и потекла по пальцам горячая кровь.
– Фарлаф Мавлерон, принц Луарский, – встал перед скамьей третий, рыжий, гарип и коротко кивнул. – Я отыщу княжну Людмилу и обелю имя своей… – он скривился, но закончил: – своей сестры. Никто не смеет обвинять мою семью в скверне.
Камень был брошен и достиг цели, но вины Руслан не почувствовал, только новую волну злости. Поджав губы, он замер четвертым в ряду, поклонился… и промолчал.
Все уже сказано, осталось сделать.
– Без дружины, без помощи, – напомнил Владимир и рукой взмахнул: – Ступайте.
Руслан выбежал в сень первым, слыша, как в палате вновь поднимаются споры, а за спиной топочет Третьяк.
– Ты же понимаешь, что вас просто отослали в никуда, чтоб под ногами не путались? – пропыхтел он.
Руслан обернулся – пока за ними никто не шел.
– Понимаю.
– И что Владимир дружину поднимет. Храбров на поиски отправит, сыновей…
– Да.
– А то и сам на коня взберется.
Тут Руслан не удержался, фыркнул. Трудно было представить великого князя в полном боевом облачении после долгих лет мирной жизни. Пышная древесная борода с проседью, может, и скрывала новые подбородки, но округлившийся живот лишь подчеркивала, укладываясь на него как на стол.
Нет, великий князь по-прежнему был могуч, но притом еще и мудр, а потому позволит вершить дела молодым.
– Не тужи, брат, я справлюсь, – заверил Руслан, минуя опустевшую гридницу.
Со столов прибрали не до конца, тут и там валялись ковши и обглоданные кости, темнели на полу медово-пивные пятна, дотлевал в очаге потерянный кем-то платок.
Бесславно завершился пир.
И дружина его, Русланова, уже не присядет на эти скамьи, за третью стену будет выдворена, где станет ждать его возвращения, с Людмилой или…
Нет, о таком и думать нельзя.
Нельзя…
– Я с тобой…
– Не пойдешь, – прервал побратима Руслан.
– Ну и как же ты тогда? – всплеснул тот руками медвежьими.
– Как-нибудь… Я знаю, у кого спросить дорогу.
На улице дышать стало легче. Костры угасли, на светлеющее небо наползали северные тучи, и воздух едва не звенел в предвкушении скорого дождя.
– Волхвы? – догадался Третьяк. – Нельзя тебе к ним, всё великому князю доложат.
– К здешним и не собираюсь.
Руслан остановился ненадолго, посмотрел на закрытые ставни терема и поморщился от боли… в сердце и в голове. Затем сорвал с чела обмотку кровавую. Хватит уже хворью своей упиваться.
– Есть один отшельник, в кривельских землях за рекой, к нему и отправлюсь. Но сначала…
– Нет! – вскрикнул Третьяк, за плечи его встряхнул и повторил тише: – Нет. Не трогай Фиру, ни при чем она.
– Как же. – Руслан сплюнул, высвободился, но спорить с очарованным другом не стал.
Без толку.
Ишь ты,
– Я только поговорю с ней, – успокоил Третьяка.
– Если найдешь.
– Если найду…
Борька плелся за Фирой от палат до конюшен, смотрел, как она уже оседланную Сивушку выводит, и даже тут не остановился, к птичнику тоже пошел. И все говорил, говорил, говорил, как купец на ярмарке.
