Растерявшая всю свою дерзость Замиль, побледнев, кивнула. И Салах ударил её по щеке наотмашь.
***
Ребёнком он верил, что большое зеркало, висящее в спальне его матери – вход в другой, таинственный мир, и если знать правильные слова, можно вызвать к блестящей глади жителей той стороны.
Кто же знал, что эта детская фантазия, которой ему так нравилось себя пугать, однажды воплотится в жизнь?
Найек, и тянет же иногда философствовать. Но и правда, в такие минуты он ощущал в себе эту потребность. Зазеркальная сторона мира манила тёмным омутом – омутом, полных скользких бесов.
Он вчера просидел перед экраном три часа и сегодня прилип, как только разделался с парой насущных дел. Как и следовало ожидать, всё бурлило: и площадки для обсуждений, прозванные «халами», и комментарии к новостям, и даже «коридоры», куда он решился войти, со всеми нужными предосторожностями, конечно. Всё бурлило, но его не покидало чувство, что это наигранное. Истинная суть Зеркала лежала ниже. Там, где простой арабский язык как будто тоже отражается, как и всё остальное, в этой холодной глади, и слова приобретают другие значения. «Коридоры» – места, где можно говорить анонимно; «склады» – места, где ты сбрасываешь свои «горбы» – крошечные сгустки информации, из которых может потом возникнуть трёхчасовый фильм или библиотека на пятьсот книг… Почему «горбы», интересно? Кто это придумал и как? «Якори» – ссылки, нажимая на которые, ты открываешь своё местоположение (и вот снова – почему «якори», а не «рыболовные крючки», например? Но логика не всегда работает как надо в зазеркальном пространстве).
И, конечно, «хори» – ещё одно слово, которое, преломившись в зеркальной глубине, обретает совсем иной смысл. «Хорями» здесь называли Стражу Зеркала. И она настороже, вынюхивает и скалит мелкие жёлтые зубки. Убить она ими не может, а вот передать вынюханное куда надо – вполне. Старый Башмачник таки ответил вчера и, осторожничая, как всегда, признался, что знает немного. В городе появились чужаки – не просто приезжие из других городов, многие-то прибывают, чтобы окунуться в море или поесть макрели в чесночном соусе. Чужаки для Старого Башмачника – это те, кого бы здесь лучше не было. Те, кто выспрашивает и вынюхивает. Те, от кого пахнет властью, полицией, Шура-аль-Канун, шейхами, Орденом Верных – одним словом тем, чей запах тебе не понравится.
«Лучше не высовываться сейчас, сайиди», – лаконично, как всегда, завершил беседу Старый Башмачник.
