Глава восьмая
Щека противно ныла от удара, и это вызывало у неё тихую ярость.
Но бесилась она не только поэтому. Срываясь из Мадины, она ощущала себя участником большого приключения и помимо страха чувствовалабудоражащий кровь азарт. Её постыло-размеренная жизнь закончилась, и вот сейчас перед ней откроется новое, неизведанное. Она наконец покинет проклятый Остров, вилайет лжи и лицемерия, разврата и зелий и увидит… увидит что? После того, что ей показал Салах, она уже не была так в этом уверенна. Но это в любом случае должно было быть что-то новое.
И вдруг она почувствовала себя не бесшабашной авантюристкой, а дичью, к которой подкрадывается охотник. Слова Салаха о том, что пересланные через Зеркала письма могут содержать маячки, что по работающему наладоннику можно определить её местонахождение, окатили её как холодный душ.
Мавританец вышел из комнаты, а Замиль стояла дрожа и напряженно вслушиваясь – ей казалось, что вот-вот и дверь пансиона рухнет, выбитая стражей, которая пришла за ней.
Сделав пару шагов, она упала на кровать и обхватила себя руками. «Не дури, ведь ничего не случилось, – попыталась она успокоить себя, – мало ли что сказал Салах. То, что меня могли выследить, не означает, что так и сделали».
У неё всплыли в голове первые строчки удалённого ей сходу письма. Там были угрозы, да. Формально она имела право уйти из байт-да’ара Зарият, когда бы захотела, потому что все граждане Даулят-аль-канун были свободны в своих действиях, но… свободны, ха! Зарият смотрела на девочек как на невольниц, и все они были оплетены так или иначе. Кто долгами – Замиль порадовалась, что никогда не брала у Зарият денег в долг – кто просто страхом за себя, за свою репутацию. Они были падшие женщины, но в доме отдохновения это мало что значило. Их не трогали – на их падение, их грех, их
Но они сбежали, они с Джайдой, и Зарият в ярости, в такой, в какой только может быть ревнивый собственник, на чьи права ещё никто никогда не осмеливался посягать. Могла ли она передать её координаты страже Зеркала? Замиль похолодела от этой мысли и замерла, согнувшись над чемоданом. Да, вполне могла. Зарият, хитрая, пронырливая толстуха, напоминала столь ценимую Салахом Таонгу. Она постоянно норовила обзавестись самыми надёжными связями в зловонном мирке островной верхушки. И сейчас…
Взвинченная, она едва не подскочила, когда услышала скрип двери и голос за спиной:
– Замиль! Замиль, ты проверяла свою почту? Ты видела, что…
Обернувшись, она встретилась глазами с Джайдой. Та осеклась, наткнувшись на её взгляд, но у Замиль противно засосало под ложечкой. Малийка была встревожена и даже не пыталась это скрыть. Все её чувства были написаны на лице. О Аллах, а у этой-то что? Неужели на сегодня мало?
– Что ты хотела? – резче, чем намеревалась, спросила она у Джайды.
– Вот… – та сунула руку в сумочку и начала там что-то нашаривать, – я сегодня открыла почту… и… ты тоже такое получила?
Вдруг Замиль почувствовала себя так, как будто её засасывает какая-то вонючая трясина, и чем сильнее она пытается выбиться, тем больше вязнет. Её попытка выйти «на тёмную сторону Зеркала» закончилась (в лучшем случае) пощёчиной от Салаха и осознанием того, насколько она была наивна. И теперь опять удар из-за матово мерцающего экрана.
Джайда между тем нашла в сумочке наладонник и протянула его Замиль. И сейчас не осталось никаких сомнений – она и правда очень испугана.
– Я открыла почту… Зарият написала мне письмо, я даже не знала, что ей известен мой адрес. А там ниже она написала…
Она продолжала говорить что-то ещё, а Замиль только мрачно усмехнулась, живо вспомнив, как она в своё время обучала Джайду обращаться с наладонником. Малийка приняла его с искренним восторгом – это был первый, который оказался у неё в руках, и все возможности Зеркала она воспринимала как ребёнок – волшебство. Вот уж поистине, лучше б не учила…
– Вот… – найдя что-то у себя в папке, Джайда ткнула наладонником ей под нос, – смотри, вот её письмо…
– Я не слепая, – огрызнулась Замиль и глянула в почтовую сумку.
