Черт, аномалии! Я успел привыкнуть к тому, что они находились непосредственно на земле или в метре-двух над ней, и совсем забыл о том, что они могут возникать и в воздухе! И вот сейчас я прекрасно видел дрожащее марево на пути винтокрылой машины. Пилот, видимо, тоже заметил опасность и попытался уклониться, но в этот момент хвост летательного аппарата угодил в еще одну ловушку — я видел, как он согнулся под прямым углом. Потом дрогнули лопасти, и вертолет штопором устремился к земле. Признаться, я даже немного засмотрелся — зрелище катастрофы выглядело слишком фантастическим, ненастоящим.
— Ну что, пора валить, пока вояки не добрались сюда — ну, или пока не закончился бой, какая разница, кто победит, если оба противника — наши враги? — Змей на миг выпрямился, приставив ладонь козырьком к глазам, всмотрелся в происходящее в комплексе, и махнул рукой, крикнув: — Вы превозмогайте, а мы сваливаем! — и, обернувшись к нам, добавил: — А вот теперь рвем отсюда когти.
Мы не стали уточнять детали или пускаться в размышления над тем, зачем Змей решил обозначить наше присутствие. В конце концов, мы и так уже слишком часто испытывали судьбу.
<p>Глава 21. Первый среди равных</p>Не удержаться мне от побега, не скрыть жадных глаз,
Гонит проклятье по талому снегу бежать в этот час…
Поздно молиться, смеяться и плакать — луна на небесах,
Вижу послание пламенных знаков, и жжет алым кровь на губах!
(Черный кузнец — Прочь!)
Порыв ветра швырнул ему в лицо добрую пригоршню колючих снежинок, заставив поморщиться. Замерзшие капельки воды в этот миг показались ему крошечными, но бритвенно-острыми лезвиями.
«Мы все равны здесь, в сиянии Монолита, брат».
«Нет. Ты всегда был лучшим среди нас».
А ведь он уже почти забыл, что такое снег. В Зоне его почти не бывало — здесь всегда царила вечная поздняя осень, сырая и промозглая.
Под ногами жирно чавкала грязь, каждый раз не желая выпускать ноги беглеца из своих мерзостных объятий. Дыхание вырывалось из легких облачками пара.
Он бежал. Подальше от взметнувшихся в небо антенн. Подальше от мертвого города энергетиков. Прочь от ужасающей военной машины «Монолита», шестеренкой в которой он сам был еще недавно.
Как это произошло? Почему он обрел способность не подчиняться Хозяевам Зоны?
«Ты был одним из нас, брат!»
Монолитовский комбинезон здорово поистрепался и был заляпан грязью, шлем и вовсе где-то потерялся — беглец даже не заметил его отсутствия. Ножны, пристегнутые к рукам, почти не мешали.
Пока в голове лишь роились разрозненные обрывки мыслей и воспоминаний, тело действовало. Вот раскисшая почва бросилась ему в лицо — но спустя миг беглец вновь поднялся на ноги и продолжил свой сумасшедший бег — от чего? От смерти? Контроля над разумом? Бывших товарищей? Или от собственного прошлого?
«Брат Тенебрис предал нас, предал великий Монолит!»
Он снова едва не упал. Сердце бешено колотилось, словно обезумевшая птица, запертая в слишком тесной клетке.
«…Никакой пощады отступнику, братья!»
Серое небо ушло вверх. Беглец едва не упал в грязь лицом в самом прямом смысле этого выражения, но вовремя успел выставить руки.
