— А у нас облом — долговцы теперь через блокпост на Свалке так просто не пропускают. Денег у нас мало, так что придется в обход.
— Мда, — Меченый перевел взгляд на огонь. — Мне Сидорович говорил, что, если документы добуду, чтоб к Бармену какому-то на Росток шел, меня тогда бесплатно пропустят. Айда со мной? Или в обход попретесь?
— Не хочется к воякам лезть, но в обход не хочется тем более, — мрачно резюмировал Воробей. — Там сейчас не пройдешь. А, ладно, черт с тобой, на Агропром — так на Агропром.
Вновь практически синхронно просигналили наладонники.
— Погиб сталкер Семецкий, — вслух зачитал Алекс. — Болота. Аномалия «Карусель».
— Хм, это к счастью, — Воробей лениво ковырялся в банке с тушенкой. На удивленно-вопросительные взгляды товарищей он ответил: — Примета такая.
*ДДТ — Просвистела
Он стоял у ограждения, глядя вниз, где плескалась вода, уже очищенная и подаваемая в трубы, питая огромный район города. Очень скоро он станет центром нового заражения.
Человек был одет в защитный костюм, и потому сам был защищен от того, что собирался сделать.
Медленно, капля за каплей, из пробирки в его руке вытекало то, что в скором времени погубит этот город.
Он смотрел, как капли падают в воду. Этого будет вполне достаточно, чтобы вызвать эпидемию, еще более страшную, чем ту, что всего несколько недель назад опустошила Манхэттен.
Опустевшая пробирка полетела вслед за своим содержимым. Дело было сделано, оставалось лишь убраться отсюда и немного подождать.
Кнопка на электрическом чайнике щелкнула.
Колетт бросила в заварочный чайник щепотку чая и залила её кипятком. Несмотря на поздний час, спать женщина не хотела, да и попробуй усни тут, со всеми треволнениями последних дней!
Завтра во второй половине дня их наконец-то вывезут отсюда. Пока же горожан, у которых не обнаружили признаков этой новой болезни, расселили по «чистым» районам, в которых первым делом проверяли воду из водопровода — насколько было известно, инфекция передается через нее.
Эвакуация огромного города — до сегодняшнего дня нонсенс, но выбора не оставалось, информация о новой эпидемии успела просочиться в средства массовой информации.
Здоровых людей временно селили по нескольку человек или семей в одну квартиру — иначе где найти всем жилье? Несмотря на то, что болезнь скосила немало горожан, выживших все еще было слишком много. Для столь огромного и густонаселенного города — неудивительно.
Послышались шаги, и в кухню вошла бледная темноволосая девушка. Колетт предложила временной соседке чаю, и та машинально кивнула. Женщина знала, что Дана — так звали девушку — недавно узнала о смерти брата, так что ее весьма подавленное состояние было вполне понятным.
Пусть в этом и было что-то эгоистичное, но Колетт радовалась тому, что подобное произошло не с ней. Ее муж, Джеймс, слава Всевышнему, сейчас далеко отсюда, а дочь Амайя — жива, невредима и рядом с ней. Но все же чисто по-человечески женщина жалела соседку, потерявшую родного человека.
— Завтра это наконец-то закончится, — успокаивающе проговорила Колетт, ставя перед Даной чашку чая.
— Наконец-то, — усталым, практически лишенным эмоций голосом, ответила девушка. — Скорее бы…
— Уже скоро, — мягко повторила Колетт.
Спустя минут десять Дана вернулась в единственную комнату маленькой квартирки. Сейчас здесь было тихо — маленькая Амайя, дочка Колетт, уже спала, как и мисс Аржилл, милейшая старая дева. Дане повезло — считая ее, в квартире разместили троих взрослых и одного ребенка. Чаще селили гораздо плотнее.
Дана отдернула занавеску и взглянула на город — темный, казавшийся таким чужим. Даже в окнах почти везде не было света.
Черт, если бы Дэвид никогда не находил эти проклятые записи! На одной, сделанной камерой на палубе авианосца (и как Дэвид это достал?), было отлично видно, как Алекс садится в вертолет, к которому прицеплена бомба. Другая, вообще хрен знает где найденная запись с какой-то из камер с побережья, запечатлела взрыв и исчезающую в море огня черную точку вертолета. Бомба, которая должна была стереть с лица Земли весь город, уничтожила только винтокрылую машину — и ее пилота.
Если бы Алекс уцелел, он наверняка связался бы с Даной, в этом девушка была уверена. Но время шло, а брат не появлялся, были лишь найденные вчера Дэвидом записи.
Многие сказали бы, что правда, даже страшная, лучше неведения. Но неведение оставляет место надежде. Правда же разрубает жизнь на «до» и «после». Хотя нет. Ее жизнь была разделена не один раз, но последний удар был нанесен еще в начале связанных с Гентек событий, а не после смерти брата.
Пожалуй, к лучшему, что завтра она покинет этот город навсегда.
Только ничто и никто не вернет ей Алекса.
