Люк с Гретой тоже засмеялись. Но смех был неприятный, лающий. Мне показалось, они смеются надо мной.
Грета сжимала в руках матерчатую сумку.
– Что вы насобирали? – поинтересовалась я.
Она открыла сумку, причем так бережно и осторожно, будто как минимум распаковывала фрагменты Святого Грааля. Внутри лежала кучка раскуроченных грибов. Шампиньоны, майские, чернильные, сморчки и, к моему большому удивлению, мухоморы. Совсем, совсем не по сезону.
– Их нельзя есть! – воскликнула я. – Их даже собирать сейчас нельзя!
– Все верно, – просипела Грета. Она говорила как человек, скуривший целую пачку. – Но если соскрести белые точки и съесть только красную мякоть, можно неплохо повеселиться.
Я просто глазам своим не верила. Есть мухоморы! В это время года! Сегодня!
– Вам будет плохо. Вас пронесет.
– Да что ты! – запричитал Люк, усиленно качая головой. – Вот так да!
Я повернулась к Чезу:
– Так вот из-за чего тебе тогда приспичило и ты забрался к нам в нужник?
– Гадюж-ник. Нет. Да. Возможно. – Чез снова засмеялся.
– Верните красные грибы на место, – отрезала я и повернулась к Грете. Я очень рассердилась. – Их надо не просто выбросить, а вернуть туда, где вы их взяли. Я не шучу.
– Что? – удивился Люк.
Улыбка испарилась с Гретиного лица. Она кивнула.
– А знаете? Я
– Эй, Грета, куда пошла? – прокричал Чез. – Осока, клевая куртка. Клянусь, твой череп мне подмигнул. Ха-ха.
– Что? – переспросил Люк.
Чез с Люком вдруг стали похожи на двух непослушных мальчуганов.
– Уф! – выдохнул Чез, как после хорошей пробежки. Раскраснелся. Заскрипел зубами.
– Что? – не унимался Люк, ероша свою огромную непослушную гриву. – Что?
Мне очень захотелось уйти. Я понимала, что начинаю рассуждать как Мамочка, но ведь они и правда отбрасывали темные тени; на горбу у каждого действительно сидело по бесенку. А я всегда, когда мне становилось страшно, начинала рассуждать как Мамочка.
– Не смейте есть поганки, – сказала я им напоследок и ушла.
Какая разница, психи или напились: мне с ними было явно не по пути. Я рассердилась и расстроилась. Пройдя примерно тридцать ярдов, я услышала крик Чеза:
– Осока, это полный улет!
В тот же день я пересаживала в грунт позднюю рассаду. Вырыв лопатой длинную траншею, я накидала в нее компоста и расположила растения в ряд на расстоянии восемнадцати дюймов друг от друга. Потом засыпала землей и разровняла граблями. Оторвавшись от работы, я обнаружила, что у калитки кто-то стоит. Это была Грета – хиппушка, с которой мы уже встречались утром.
Я оперлась о грабли и спросила:
– За водой пришла?
– Нет, – смутившись, произнесла Грета. – Поговорить. Можно войти?
– А что тебя останавливает?
Калитка захлопнулась.
– Чем занимаешься?
– Сажаю картофаны.
– А разве их сейчас сажают? Тогда нам тоже надо.
– Немного опоздали. Это поздние. Их надо было раньше в грунт высаживать.
– Зачем же ты сейчас сажаешь?
– Ну, если посадить одновременно, они и вылезут одновременно. А зараз все не съешь. Это даже малым детям известно.
Грета призналась, что не имеет ни малейшего понятия о том, как выращивать картошку. В университете этому не учили, объяснила она. Она оказалась изрядной болтушкой. Рассказывала, как изучала юриспруденцию в Дареме. Юриспруденцию, господи ты боже мой. Потом работала в офисе и ненавидела свою работу. Потом встретила Чеза с компашкой и решила перебраться к ним на ферму – жить тем, что пошлет земля. При этом, что делать с этой землей, никто из них не знал. Оказывается, в книжках по юриспруденции про землю ничего не пишут.
– Тогда вам придется подучиться, – сказала я. – Если хотите «жить тем, что пошлет земля».
– За этим я, собственно, и пришла.
– Неужто? – Я отвернулась, чтобы убрать садовые инструменты и просто занять руки. Не нравился мне ход ее мысли.
– Мне кажется, ты мудрая, – сказала Грета.
– Как-как?
– Ты младше меня, но что-то в тебе есть такое… Мне кажется, нам всем не помешало бы у тебя поучиться.
– Послушала бы ты себя! Сама-то в университете обучалась! А я недолго здесь пробуду – меня выкидывают из дома. Считаешь, мудро?
– Тогда зачем сажать картошку? Если недолго пробудешь?
Смотри-ка, а она не дура, решила я.
– Затем, что я привыкла это делать. Меня как Мамочка научила, так я и делаю.
– В следующую субботу, – сказала Грета, – у Чеза день рождения. На ферме будет вечеринка. Придешь?
Я потянулась к своим успокоительным заколкам и чуть не выронила грабли.
– У меня нет нарядного платья, – проронила я.
Я не шутила, но Грета засмеялась. Поняв, что совершила промах, прикрыла рот рукой. Ее передние зубы немного выпирали вперед, и было видно, что она этого стесняется.
– На нашу вечеринку приходи в чем хочешь. Мы не наряжаемся. Закатим настоящий пир. Послушаем музыку. У нас есть парочка хороших музыкантов. Если хочешь, я заберу тебя в шесть.
Я вовсе не горела желанием выставлять себя на посмешище; потом только и разговоров будет, что, мол, за убогая деревенская дурочка.
