Там, где кончается волшебство полностью

В нашей группе происходило размежевание сторон. Часть женщин раздражало, что Бидди постоянно прерывает учебный процесс. Они хотели просто поглазеть на «новейшие технические достижения» и отправиться домой готовить ужин. Другие поддерживали Бидди – как правило, тем, что хихикали в такт, пытаясь задеть высокомерие МММ. Что же касается меня, я бы хотела примкнуть к сторонникам Бидди – поспорить с МММ, встать на защиту Мамочки, сказать, что очень даже можно выявить пол ребенка до того, как он увидит свет, но что умеют это немногие. Однако я молчала. Вжала голову в плечи. К тому же в класс уже вошла сильно беременная женщина примерно на середине третьего триместра, которую МММ представила как Глорию Трентор, любезно согласившуюся участвовать в демонстрации оборудования. Сияющая Глория прилегла на кушетку, поставленную рядом с аппаратом, а мы обступили монитор.

Приподняв одежду миссис Трентор, МММ намазала чем-то желеобразным ее невообразимо раздувшийся живот.

– Это что, счетчик Гейгера? – спросила Бидди.

– Нет, Бидди, это не счетчик Гейгера. Это ультразвуковой монитор. Миссис Трентор, вы готовы?

– Да, – радостно ответила миссис Трентор и улыбнулась, будто ей только что вручили букет цветов.

МММ пощелкала какими-то кнопками, и монитор ожил. Затем она провела маленькой присоской, от которой тянулся провод к машине, по животу беременной. И вдруг на мониторе появились очертания младенца, очень отчетливые даже на фоне массы расплывчатых серых линий. МММ указала нам на бьющееся сердце и на мужские гениталии.

Меня как будто к стенке пригвоздило, но вовсе не тем, что я увидела, а тем, что я услышала. Эта машина позволяла видеть не ребенка в матке, а то, что я обычно только слышала. Я знала этот звук, но здесь он был во много раз усилен. С помощью адской машины МММ со всеми ее кнопками и индикаторами я слышала младенца. Громкое подсасывание – как будто кто-то втягивает воздух через зубы и выдыхает его, – но только в медленном, спокойном и очень четком ритме. Я просто утонула в этом чудесном, невероятном звуке.

Настолько утонула, что меня пришлось вытаскивать. Открыв глаза, я обнаружила, что все расселись по местам, а МММ отсоединяет проводки и обращается ко мне. Я все еще была во власти этого звука – подсасывания и выдувания, – хотя машина уже стояла отключенной, а миссис Трентор слезала с кушетки. Я же хотела слушать и слушать, ведь так малыш делился со мной своими планами на жизнь.

– Мисс Каллен, вы с нами? Я знаю, это удивительное переживание, но не будете ли вы столь любезны занять свое место?

По окончании занятий Бидди подкатила ко мне велосипед.

– Да ты, голуба, улетела. Всего лишь на минутку, но я заметила. Заслушалась. Напрочь улетела.

Желая поскорее сменить тему, я выпалила:

– Она не права. Пол ребенка можно определить – по сердцебиению. У мальчиков оно чаще.

Она так странно на меня взглянула:

– Конечно, это же все знают.

Затем вскарабкалась на велосипед и укатила.

– Ты уже слышала, какое чудо произошло?

Грета изрядно напугала меня. Она нежданно появилась у калитки на следующее утро, когда я в три погибели работала в саду. Рука метнулась к трем заколкам.

– Что еще за чудо?

Грета зашла. Калитка взвыла и захлопнулась, а я подумала, что надо все-таки смазать чертову петлю.

– До нас не докопались.

Я встала, опершись о грабли.

– В каком смысле «не докопались»?

– Пропали вещественные доказательства. Им нечего было предъявить.

Грета стояла и лыбилась, а я смотрела, как один передний зуб у нее находит на другой. Мне страшно захотелось исправить это недоразумение, как ржавую петлю калитки. Грета принялась рассказывать, как полицейские забрали Чеза с Люком в участок, но обвинить их, как и всех прочих, было не в чем, поскольку собранные вещдоки пропали. Грета называла чудом, что, сколько полицейские ни обыскивали дом, больше им ничего не удалось найти.

– Ни окурка, ни зернышка, – пояснила Грета. – Ведь это самое настоящее чудо. Правда же?

– Чудо, говоришь?

– Ну да. Судьба. Нас охраняют, нашу маленькую семью – всех, кто живет на ферме. За нами приглядывают. Мы избранные.

Мой бог, вздохнула я.

– Что с Джудит?

– Я думала, она ушла с тобой. Но в воскресенье она вернулась. По-моему, у них там с Чезом все сладилось.

Вот сучка, шлюха, потаскуха.

Грета вдруг скорчилась.

– Что с тобой?

– Да ничего. Просто месячные.

Я бросила грабли.

– Пойдем. Я дам тебе кое-что от боли.

– Манжетку луговую?

– Цыц. Полынь с шалфеем.

Где-то в середине дня я услыхала, как к дому подъехал автомобиль. Потом раздался характерный лязг поднимаемого ручника, но я вымачивала травы в уксусе и не хотела отвлекаться, даже когда услышала, как кто-то шаркает за дверью. Когда я через некоторое время вышла, на нашем пороге стоял портативный, с динамиком в крышке, проигрыватель. Хиппанский проигрыватель с фермы Крокера. А на проигрывателе – пластинка, с надписью на «яблоке»: «„Green Onions“ by Booker T. & the M.G.’s». Тут же лежала маленькая записка с одним лишь словом: «Спасибо».