— Хорошее качество; надежный и, наверное, очень дорогой, — принялся размышлять, постепенно успокаиваясь, канн, — но твой лучше, и магическая составляющая в нем намного сильнее, чем в моем, — он уже признал арбалет своим, и это радует, — и принцип действия идентичен, но твой сделан более изящно, это наводит на мысль, что его создали мастера древних, а мой, скорее всего, — гномы, они короли подделок: бывает, сделают так, что и не отличишь… Я раньше часто побеждал в соревнованиях лучших стрелков клана, но напитывать болты силой не умею. У меня нет дакка, это изделие древних, оно помогает применять магию, и его можем использовать только мы, канны, и больше никто. У меня он тоже был, но я не смог его использовать: сначала испугался, а потом у меня его забрали силой, а самого превратили в раба… Спасибо за подарок. Клянусь, я всегда буду прикрывать тебе спину.
— Я тебе скажу одну умную вещь, только ты не обижайся — эти арбалеты, оба, сделаны древними.
— Да-а?.. Спасибо вдвойне, господин.
Он молча, аккуратно положил арбалет на ковер и поднял кинжалы.
— Отличные клинки — мастерами сделаны, но разные они. Этот, — он приподнял левую руку с красивым, слегка изогнутым клинком, — делали на юге, где преобладают тонкие, легкие доспехи: из-за жары в дневное время толстые не поносишь и поэтому часто применяют кожаные. Кинжал поэтому сделан так, что можно им и колоть, и резать: очень удобное свойство; правда, необходима специальная техника работы с ним.
Ну а этот — «северянин», если хорошенько приложиться, можно пробить любую броню, главное — знать, куда и как бить. Дед учил меня на совесть, и я не боялся выходить на поединок даже с ограми: им бы только пошире размахнуться да посильнее ударить, а для меня главное — работа ног, корпуса, разные уловки; ловишь момент — а они даже не понимают, что мертвы уже.
— Как же ты тогда попал в рабство, ведь провести в нем больше ста лет… а вы сколько живете?
— Живем, если мы маги, циклов до двухсот, а некоторые и того больше. Если еще договориться с магом из эльфов, то можно протянуть и до шестисот. А как я попал в рабство?.. Меня предали, позарившись на дакк. Был у меня дружок-товарищ, а я к тому времени в Пустоши дакк раздобыл, только выбрался: отдыхал, веселился в городке на границе с королевством Белой Розы. Как назывался город, пока не могу вспомнить, но то, что именно там, в одной из таверн, меня и подпоили, — помню хорошо, как и момент, когда надели ошейник… сволочи, убью, клянусь! Вот так и стал рабом, а где меня носило потом, я не помню.
Его снова накрыла депрессия. Я уже устал от переживаемых Хэрном эмоций. Надо что-то делать с этим.
— Хэрн, успокойся, держи, пожалуйста, свои эмоции в узде, и это приказ. — Хэрн молча кивнул головой. — А теперь пошли, я тебя познакомлю с лагуной, но для этого давай разденемся, скидывай одежду быстрей.
Хэрн уже давно косил взгляд на проем, в котором проглядывала изумрудная стена леса.
Скинув одежду, пригласил его на выход. Эмоции от Хэрна улавливались, но не такие сильные, как обычно. Ты смотри, а приказ подействовал; но не стоит слишком давить на канна, а то может случиться так, что он попадет в беду, а я не смогу почувствовать отголоски его эмоций.
Обернувшись к Хэрну, убедился, что его постиг очередной столбняк, и с криком бросился головой вниз в воду. Ах, как же хорошо! Свежо и прохладно. Плавать второй раз на дню — конечно, роскошь, но как еще привести в чувство Хэрна — не знаю, а это занятие, я уверен, ему нравится.
Купались мы с Хэрном до обеда, но я не намерен больше ломать распорядок дня. Обедать — и вперед, заниматься магией…
Так и повелось. Жили строго по распорядку дня, во всяком случае, старались его придерживаться. С продуктами проблем не было, Хэрн оказался классным рыбаком и охотником, свежая рыба и охотничьи трофеи в виде кроликов, фазанов, индюков не переводились, а однажды, разведывая, что находится с левой стороны от оврага, добыли и дикого поросенка. Для Хэрна здесь рай: соскучившись по обычной жизни, он старался взять от нее все. Нашли даже мед: пчелы злые, большие, вроде земных шершней, но нас не трогали. Я подарил ему защитный амулет мага, правда, от насекомых тот не помогал. Как он радовался! А после того, как я вручил ему книгу магии первого пигмея — совсем расчувствовался: часа два его успокаивал. Можно понять бедолагу: сто лет как тягловая лошадь жил… Теперь его от книги магии оторвать невозможно — себя не щадит, вспоминая и совершенствуя плетения, но и меня гоняет почем зря.
