Пробежка до водопада и обратно. Водопад метров десять высотой, и небольшое плато, закрытое от дороги пологим косогором. Грохот падающей воды, тучи брызг… От входа в пещеры — метров пятьсот по краю скалистого обрыва. Отдышался и обратно, до постамента бобика. К водопаду бегом под горочку, обратно к бобику — с горочки, и так в течение получаса. Потом еще с полчаса разминка под шум водопада, наполненная комплексами с кинжалами, щитом и багером. Устал, пропотел, а теперь домой, снять с себя все — и с карниза вниз головой в прохладную воду. Мм! Блаженство!
Через полчаса завтрак. Хэрн, что все это время молча сначала бегал, а потом плавал рядом со мной, и теперь такой же молчаливый, уплетал приготовленный мною вчера плов. Видно, сильно обиделся. Ничего, переживет.
— Что, сильно обиделся? — с издевкой в голосе спросил я.
— Нет, малыш, ты классно поднял меня, шикарно все проделал, а твой крик про эльфов… ты на щит посмотри, — спокойно ответил Хэрн.
Повернув голову посмотрел на расположенный у противоположной стены пещеры рыцарский щит. Да-а! Меткости можно позавидовать. Точно по центру из щита торчали засапожники канна, воткнутые почти на половину лезвия. Однако… Вот тебе и подготовка! Спросонья сразу определить, что тревога ложная, и тут же сильно и точно с двух рук вбить в воображаемого противника ножи… Молодец!
— Впечатляет! Так чего тогда такой смурной: не выспался, что ли?
— И это тоже, но не главное… — опять скис Хэрн.
Да что происходит?! По утрам обычно он сам меня пытается растормошить, а тут буквально бразильский сериал!
— Хэрн, не тяни кота за причиндалы! Что случилось? — не выдержав затянувшейся паузы, спросил я.
Хэрн приподнял голову, из-под бровей оглядел меня, вздохнул, взял палочку и стал ковырять угли в костре.
— Сон, просто сон… — печально промямлил наставник. — Просто сон!
Мне сны здесь не снятся вообще. А вот к Хэрну, видимо, постепенно возвращается память, украденная ошейником Резы. Вот и стало его накрывать периодически. Понятно все.
— Что теперь?
— Дом снился! Мама!
У меня сжалось сердце. Как я тоже хотел к своим… но — не вспоминать! С ума сойду… и так утро скомкано.
— Не продолжай, понятно. Крепись; могу тебе обещать, что, как только освоимся в обществе, первым делом посетим твоих родственников. Клянусь!
Хэрн вдруг поднялся, встал в какую-то нелепо-гордую стойку, потом, ощутив комичность своего вида для меня, просто выпрямился. Прижал правую руку к груди:
— Спасибо, хозяин! — поклонился он и снова уселся на ковер, опять принявшись палкой шерудить костер.
Хм! А давно он меня хозяином не называл… Но настроение явно пошло у него в гору, чего нельзя сказать о моем… Вздохнул, прикрыл глаза — не вспоминать!
Посидели, помолчали. Я не узнавал Хэрна: обычно тарахтит как пулемет обо всем на свете, а тут прямо «блэдная овэчка». Надоело уже это безмолвие, как-то привык я к постоянному разговорному фону.
— А сейчас что случилось?
Он ухмыльнулся (хороший знак), потом улыбнулся (представляете его улыбку, с такой-то физиономией? Но я уже привык).
— Помнишь, войска возвращались? — спросил Хэрн.
— Возвращались? Да они бежали, и было их… ну очень мало! — засмеялся я.
— Вот и я о том же. Но подумай о другом: что заставило их все бросить и мчаться оттуда с распахнутыми от страха глазами? И заметь, небольшие группы воинов продолжают возвращаться до сих пор.
— А что там думать: дал им новый герцог по зубам, притом очень хорошо дал. А вот
— Я тоже думаю, что герцог нас посетит, а вот насчет жены его не уверен. — Я как-то рассказывал Хэрну о подарке герцогини, от которого он меня откачивал. — Но в том, что скоро здесь будет суета и толчея, — уверен. Но и не это меня волнует: если перекроют дороги, то и караванов не будет, а без них нам зимой выжить будет нелегко.
— И что ты предлагаешь? Выйти в свет? А куда направим копыта наших коней?
— Ну, коней у нас пока нет, и кое-кто не умеет на них ездить. А куда идти, я не знаю, а то бы еще месяц назад ушли. Но и это волнует меня в меньшей степени.
— А что же тогда?
— Очередной ошейник рабства, который каждому из нас могут навесить, как только мы предстанем пред честным народом. А мне очень хотелось бы этого избежать.
— Знаешь что, давай подумаем об этом позже, а пока займемся, чем планировали, дел много, а занятий еще больше.
Все это время изъяснялись на общем. Хэрн почти перестал откликаться на мысленную речь, тренируя меня в языках.
