— Ну, нет, радость моя, нет, нет, — я, поймав второе ухо суккубы и, не переставая полировать её клитор хвостом, уже откровенно издевался, — не выйдет. Я отомщу. И мстя моя будет ужасна!
— Нет! Не-ет! Ну, Вигдис! — по девчоночьи звонко, как ранее Вилда, воскликнула Эдесс.
— Это кто так раскричался? Это кто такой шум поднял? — начал разговаривать я с издёвкой.
— Это Эдесс так шумит, — подпустив в голос бархатистых ноток, отчего по спине суккубы пошли мурашки, и наклонясь к правому ушку демоницы, я поцеловал его несколько раз и чуть прихватил губами.
Эдесс снова затрясло, завибрировал её хвост, руки и ноги.
Увидев её состояние, я с размаху, на полную глубину, с хлюпаньем и чмоканьем вогнал колдовской член в попку суккубы, она выгнулась и тут же, не давая ей опомниться, хлестнул покрасневшую многострадальную ягодицу демона. Глаза Эдесс закатились, она резко выдохнула и задышала частыми резкими толчками, не в силах противостоять настигшему её оргазму. Комнату огласил рык и вой переходящий в стон. Член в попке демоницы ходил подобно жалу отбойного молотка, полностью выходя наружу и снова раздвигая податливый блестящий от смазки сфинктер. Сжав зубы, она полуприкрыла глаза и из под опущенных ресниц следила за мной, сотрясаемая толчками магического члена…
Увидев, что Эдесс миновала пик оргазма, я снова коснулся сразу двух её ушей и легонько поводил по ним пальцами. Вот так, замысловатый узор в серединке, а потом по краешку. И ещё раз! И ещё!
Эдесс настигла новая волна наслаждения. Глаза с расширившимися зрачками уже не закатывались под лоб, ротик с клычками приоткрылся и опухшие губы судорожно хватали воздух. Магический член погрузился в развороченную попку на максимальную, очень немаленькую, глубину и работал там, мелко и часто дёргаясь. Мой хвост, залитый выделениями суккубы, скользил по торчащему вперёд клитору и распухшим малым губам. Удар! Звонкий шлепок по ягодице оставил на ней набухающую полосу. Ещё удар! Другая ягодица обзавелась такой же полосой. Удар! Удар! Чаще! Боль от ударов сорвала в голове Эдесс какой-то заслон, она завыла, сжав и сминая меня и собственную огромную грудь с торчащими на три пальца острыми сосками, объятиями и сотрясаясь от оргазма. Вдруг пахучая, пряная небольшая струйка ароматного сквирта вылетела из влагалища суккубы. Ещё! С каждым разом струя была больше и больше и, наконец, закончив изливаться, мокрая от испарины, дышащая как паровоз, Эдесс расслабила руки и отвалилась в сторòну, сев на пол, опираясь спиной на сиденье дивана и раскинув по нему влажные руки.
Член мой, освобождённый от веса демоницы, воспрял вверх и, блестя мокрой головкой, влажно шлёпнулся на мой живот.
— Стервец…, - беззлобно, отдышавшись, произнесла томная суккуба чуть охрипшим голосом, закидывая голову назад на диван.
— Ой какие ушки…, - коварно протянул я не двигаясь, — а чьи это такие ушки? Такие хорошенькие?…
— Виг…, - она запнулась, услышав про уши, — дис. Перестань. Чего ты хочешь от меня? Я старая, больная, несчастная суккуба… Отстань…, - и добавила чуть тише, — пожалуйста.
— Ну хорошо-хорошо. Старая, больная…, - согласился я.
— Как ты меня назвал?! — вскинулась Эдесс.
— Ты старая…, - я наставил на возмущённую демоницу палец, — больная…
— Ах ты! — она попыталась вскочить и не смогла — ноги её не держали.
Из попки суккубы, под отведённым в сторòну хвостом, торчал светящийся торец магического члена ушедшего полностью внутрь.
— Ой, а что это у нас здесь? — воскликнул я, так и не пытаясь встать с дивана. Неохота, а Эдесс со мной ничего сделать не сможет — сил нет.
— Где? — повелась опустившаяся на колени суккуба на подначку и оглянулась.
— Да вот, в попке у тебя? — я потянул измождённую демоницу за руки к себе, — вон там, — уложил я уставшую Эдесс к себе на колени лицом вверх, для чего пришлось опустить сопротивляющийся член вниз, и протянул руку к её промежности, коснувшись торца члена.
— Оставь…, - расслабленно ответила она, — не трогай, пусть будет, мне приятно, я сама потом…
— Ну как хочешь, — я водил своим изящным пальчиком по рогам закрывшей глаза демоницы, — Эдесс?
— А?… — выдохнула она, приоткрывая посоловевшие глаза.
— Расскажи мне…, я ведь ничего не помню…, - спросил я не прерывая своего занятия.
— Что тебе рассказать, малыш? — снова вздохнула Эдесс чуть сместившимися в сторòны грудями, соски которых начали опадать.
— Ну… про всё это? — я повёл вокруг свободной от поглаживания рогов рукой.
— Только обмен! — дёрнулась Эдесс, — ты мне расскажешь, что видел или узнал нового.
— Ты не понимаешь! — воскликнула она в ответ на мой недоумевающий взгляд, — я живу информацией, видишь, — она показала на шкафы с заполненными книгами полками, — анализ и систематизация — это мой хлеб…, - она печально усмехнулась, — только поэтому я ещё не сошла с ума.
— Ну хорошо, хорошо…, - успокоил я суккубу, — я согласен, рассказывай.